Колыбельная ведьм. Скриптум Первый полностью

Я скинула с себя камизу и опустилась в довольно большую медную ванну, призывая магией горячую воду. В голове крутились варианты того, что могло быть в письме. Отправителем, конечно, был отец. «АК» – Александр Кроу. Да и наши семейные вензеля не узнать было нельзя. Санторо предупреждала, что он должен был вскоре написать, но я и думать об этом забыла, пока пыталась справиться с потерей, посещала кабак, билась с Вороном, спасала поэта от проклятия и дерзила верховному инквизитору. И всё это за каких-то полтора дня с момента моего возвращения в Венецию.

Погрузившись под воду с головой, я выдохнула, позволяя пузырям щекотать лицо. «Вечно тут прятаться не выйдет. К сожалению». Спустя четверть часа, уже одетая и с заплетённой косой, я всё-таки подобрала с пола конверт и надломила печать.

Эстер,

я надеюсь, что ты выдерживаешь испытание, выпавшее на нашу долю с достоинством, подобающим фамилии Кроу. Мне жаль, что мы не смогли встретиться, но порталы из Англии в Венецию и обратно были настроены на определённое время. Обращаться в Ковен за новыми, когда они уже и так проявили понимание, было бы неучтиво. О моём здоровье не беспокойся и не справляйся: оно не улучшилось, но и не слишком ухудшилось после этого путешествия.

Я избавил тебя от необходимости брать ответственность за подготовку к похоронам Тадеуша. Положенные дни до убывающей луны, а значит, до погребения, тело будет находиться в крипте Академии под заклятием сохранения. После этого – четвёртого ноября – в святилище Гекаты состоятся проводы Тадеуша в Обитель Триады. Я уверен, что ты, как истинная ведьма, имеешь при себе лунное платье. Несмотря на то что в подготовке принимать участие тебе не нужно, во время самой церемонии на тебя будет возложена роль первого проводника. Триада уберегла тебя от посещения похорон ведающих в прошлом, однако я учил вас с Тадеушем всем необходимым ритуалам и потому уверен, что ты справишься.

До меня также дошли слухи о твоём возможном назначении на должность профессора Академии. Это путь, достойный фамилии Кроу, и я возлагаю все надежды на то, что ты встанешь на него с гордо поднятой головой.

В эти сложные дни я заклинаю тебя быть сильной.

С наилучшими пожеланиями,

Александр Кроу.

К тому моменту, как я дочитала письмо, оно было измятым и мокрым от слёз. «Дорогая Эстер» или «доченька, мне так жаль», в конце концов, «приезжай домой, вместе нам будет проще пережить потерю» – вот что мне было нужно. Я не ожидала этого от отца, понимала, что он никогда не был сентиментальным человеком, более того, холодный и достойный тон письма меня ни капли не удивил, но от этого читать его было не менее больно.

Я снова почувствовала себя бесконечно одинокой. Мне не хватало рядом Тадди, который, прочтя подобное послание, обозвал бы отца всеми итальянскими ругательствами, а потом вытащил бы меня на праздники домой. Он всегда умел делать папу мягче. Тадеуш скрасил бы этот визит, заставив меня забыть о письме.

Но Тадди был мёртв.

В безотчётном порыве я вызвала на ладони огонёк, который сжёг письмо за несколько секунд. Дольше оставаться в комнате сил не было, и я поспешила к человеку, который мог дать мне хотя бы подобие родительского тепла. «Санторо. Мне нужно поговорить с Санторо».