– Ну вроде как он принадлежал древнему роду волков-оборотней, их вид разбросан по всему свету, живут в основном обособленно, отшельниками, семьи создают крайне редко. Скрывают свои способности от людей. Со временем развивались и примерно в 18 веке научились более-менее контролировать превращение, но не до конца.
– В смысле? Через раз, что ли? – не поняла я.
– Нет, в смысле в полнолуние они себя не контролируют, поэтому многие прячутся на это время, а вот в остальное время могут превращаться туда и обратно, как только захотят.
– Интересно, а ты прям, я смотрю, все легенды изучаешь.
– Ну почти, дело в том, что волки своей эволюцией во многом обязаны ведьмам из семьи Вильч, я тебе про них вчера рассказывала. У них было что-то вроде договора. Видишь ли, на волков не распространяются заклинания ведьм, и они могут вполне себе спокойно их убивать, с другой стороны, ведьмы могут безошибочно узнать в человеке оборотня. Ну и вот чтобы не мешать друг другу, они договорились, что одни не трогают других. Взамен этого волки охраняли семью ведьм, а те, в свою очередь, научили их контролировать превращения. И ещё кое-чему… – тут Лея замялась.
– Ну, говори же, чему?
– Ну-у-у, ещё в легенде об этом волке говорилось, что он был безумно влюблён в ведьму, но по понятным причинам этому союзу не суждено было состояться. А в период инквизиции эту ведьму сожгли на костре, но она успела заколдовать свою душу в амулет, и для оживления было необходимо, чтобы её верный волк научился проникать в сны других людей. Как только он выбирал жертву и надевал ей амулет на шею, душа ведьмы переселялась в тело девушки, и они могли быть вместе.
– А девушку он как выбирал? – мне плохело с каждым словом.
– Исключительно по внешности, после обряда это единственное, что от неё останется.
32 33
Я побледнела, до меня наконец окончательно дошёл смысл всего сказанного. То есть, получается, все мои сны были обманом. Мир рухнул. Мой Тилль, вот, значит, что ему было надо – моё тело, для своей любимой. Зачем же он приходил вчера?
Я стала пятиться назад, сначала медленно, потом быстрее, слёзы потекли из глаз, Лея повернулась ко мне, ей было не понятно что именно случилось. Звук внутренней боли заглушил все внешние звуки: я сквозь слёзы видела, как шевелятся её губы, кажется она звала меня по имени, но мне было так больно, что я не слышала её, только громкие удары разбитого сердца. Выйдя в коридор, я побежала. Я не видела ничего перед глазами, кроме его глаз и теперь уже человеческого лица, обрывки наших прогулок, вчерашние посиделки. Разве можно вот так разрушать чужую жизнь?
Вдруг всё начало кружиться перед глазами с бешеной скоростью, я не понимала, что происходит. Как будто меня пинали или я катилась по лестнице. Последнее, что я увидела, был странный свет, потом я сильно ударилась головой и потеряла сознание.
* * *
Не знаю, что чувствуют люди, находясь между жизнью и смертью, и чувствуют ли они что-нибудь вообще, но лично мне показалось, что я очень долгое время бродила где-то в промежуточном пространстве. Сначала вокруг было темно, я ничего не видела, но чувствовала, что вокруг что-то есть. Просто чувствовала, и всё. Потом появился небольшой свет, я решила пойти на него. Под ноги постоянно что-то попадалось – я спотыкалась, иногда даже падала. Я попыталась нащупать, что это, но у меня ничего не получилось: предметы как будто растворялись в моих руках. Прошло какое-то время, прежде чем света стало достаточно, чтобы разглядеть себя и предметы вокруг. Моя собственная кожа показалась мне очень странной, она вроде как светилась изнутри, да вообще всё вокруг было каким-то волшебным.
Наверное, такое же состояние у наркоманов, которые принимают галлюциногены. Я наконец-то вышла из темноты. Мне предстал шикарный вид озера. Оказалось, что сейчас ночь, а свет исходил от полной, яркой луны. «Полнолуние», – подумала я. Вокруг никого не было, ни единой живой души. Я решила немного посидеть на берегу и насладиться видом. Посмотреть действительно было на что. Безупречная гладь озера, в ней ровное отражение луны, посеребрённые кромки деревьев и тишина. Как раз можно переварить всё произошедшее. Итак, что мы имеем: минус муж, минус лучший друг, минус мечты и надежды, – да уж, а что же мне осталось? В принципе, осталась я, наверно. Я же даже не знаю, где я, жива ли я вообще, а может, просто сплю и мне всё это приснилось. Я села на песок. Интересно, а какой сейчас месяц? Из одежды на мне только лёгкий сарафан, и на улице довольно тепло.
Пока я даже не представляла, чем я буду заниматься, в общемто особых финансовых проблем я никогда не испытывала, спасибо папе с мамой, обеспечили. Наверно, начну путешествовать, а что, мне же хотелось поездить по миру – самое время начинать. Где понравится больше всего, там и останусь, или вообще буду каждые полгода менять место жительства. Так я за этими мыслями и уснула.
