Когда родилась Мила, решение отнести её в приют пришло само собой, но осуществить это оказалось гораздо сложнее, чем сказать.
Но тем не менее она сделала это.
Ба закончила свой рассказ тяжёлым вздохом.
– Я понимаю, что она была вынуждена так поступить, но всё равно мне очень не хватало её любви.
– А почему не вышло с могуществом, она тебе не рассказала? – спросила я у Ба.
– Рассказала, по её словам, этот ген будет передаваться по наследству, пока не родится следующая девочка.
Мне сразу резко поплохело, я судорожно перебрала в голове всех родственников по папиной линии. Получалось, что следующая я.
– Не-е-ет, нет, нет, нет, ты же не хочешь сказать, что это я, – отлично, этого мне только не хватало, – Ба, у меня же руки не из того места растут, я даже фокусы показывать не умею, – я запаниковала, уж очень не хотелось мне этого.
– Успокойся, дорогая. Да, это действительно ты, но для того, чтобы ты могла воспользоваться этим даром, тебе надо, во-первых, умереть не своей смертью…
– Это что получается, меня убить должны были, что ли? – я перебила её.
– Да.
– А во-вторых?
– А во-вторых, ты должна быть в этот момент влюблённой.
– Вот так поворот событий. А самоубийство на фоне неразделённой любви считается? – я начала откровенно подкалывать Ба.
– Зря смеёшься, знаешь, чем я сейчас буду заниматься? Я буду спасать тебе жизнь.
– В смысле?
– В прямом. Ты, дорогая моя, сейчас лежишь на полу в этом старом доме. Ты упала с лестницы и свернула себе шею. Но поскольку на данный момент ты не влюблена ни в кого, то воскреснуть можно, только если кто-то умрёт вместо тебя. На это у меня хватит сил.
До меня начало доходить. Господи, я умерла.
– Как это, Ба? А Лея? Как же Лея?
– Никак, зовут её не Лея, а Марика, она волчица. И не просто так с тобой познакомилась.
– Везёт мне на друзей, – горько ухмыльнулась я.
– Ну если ты про Тилля, то имей в виду: он в курсе, кто ты.
– Тем более, хватило же наглости.
– Всё не так плохо, поверь. К сожалению, я не могу всего тебе рассказать, ты должна сама ко всему прийти.
– Да ладно, не переживай, прости меня, я тут смеюсь над тобой. На самом деле просто это всё так неожиданно, – я отпила чай. – Главное, что теперь мы сможем болтать с тобой, ты же будешь мне помогать?
Я посмотрела на Ба: у неё текли слёзы по лицу.
– Прости меня, родная, я не хотела, чтоб всё так вышло, мы никогда больше не увидимся, просто помни: я очень тебя люблю,
очень…
– Ба? Ба? Что происходит? – вдруг перед глазами всё поплыло.
42 43
Я как будто начала падать куда-то вниз, потом померк свет. Затем начался бред, такой, который бывает, когда долго лежишь с высокой температурой. Перед глазами периодически всплывали какие-то лица, вроде врачи, потом снова темнота, опять всплеск света, капельница, всё как в тумане. И боль, острая, сильная боль. По всему телу. Как будто меня кто-то постоянно колол острыми иголками. Снова и снова. Ещё постоянно всплывало его лицо. Тилль, мой мохнатый предатель.
* * *
Наконец я очнулась. Действительно в палате. Вся в каких-то проводах, капельницах, окружённая кучей мониторов. Судя по тишине и отсутствию людей, сейчас ночь. Хотя шторы задёрнуты наглухо, и не разглядеть, что там снаружи. Чёрт, как же всё болит, моргать больно, не то что шевелиться. Я всё никак не могла понять, что произошло, что случилось с Ба, а может, вообще ничего не случилось, а самое главное – где же я нахожусь? Много вопросов и ни одного ответа. Да и кому на них отвечать, вокруг ни души, одни только пики раздаются. Пик-пик-пик – как же это раздражает. Надо успокоительного попить. Вообще, было бы недурно отсюда выйти.
