Что его поразило, - так это то, что Соня ответила без колебаний, причём сразу утвердительно. Ни одной чёрточки происходящих размышлений он в её глазах не уловил, - значит решение она приняла хотя бы чуть-чуть заранее, пусть хоть на пару минут.
К ужасу Николая, Соня, попрощавшись, взяла его за запястья, и, приподнявшись на носочки, нежно и тихонько поцеловала. Это произошло так быстро, и было настолько неожиданным, что ответить он не успел. Поцелуй был не то, чтобы любовным - слишком он для этого был спокойным. Но и сестринскими, или, скажем, просто принадлежащими старой подруге, с которой можно поцеловаться после долгой разлуки, губы Сони Николай тоже не назвал бы, - больно они для этого были тёплыми и мягкими.
«Ой», - подумал он, в полном обалдении глядя в спину весело помахавшей ему рукой и пошедшей к двери девушке, - «А ведь это второй день знакомства. Кто тут кого окучивает, я не понял?»
Вкус неожиданного поцелуя ощущался на его коже ещё долго. Губы непрерывно хотелось потрогать рукой. И ещё ему очень хотелось верить, что ничто из того, что произойдёт впереди, никогда этого вкуса не испортит.
«Да что же ты за скотина такая...» - это была мысль, злобно прыгающая у Николая в голове, - «Нельзя так с людьми, даже с самыми благими целями. Нельзя, и всё».
«Даша», - невидимо написал он пальцем на бежевой стене больничного коридора через несколько часов, когда эта мысль измучила его окончательно. - «Е. Январь». «Цыпляева». «Болихат». «Шварцман». «Антонникова». «Кнорезова». «Кузнецова и Грибкова». Моряк из маршрутки.
Дырки от пуль в стенах квартиры Вдовых. Это не может быть просто так. Это стоит всего. Включая собственную совесть.
ДЕВЯТЬ
«Надо тщательно взвешивать последствия каждого, даже самого скромного, пешечного размена: простой рефлексивный обмен пусть даже слабой пешки на левом фланге может рикошетом ударить по вашему правому флангу, так как пешка противника, сдвинувшись с места, освободила горизонтальный путь ладье»
Ночь с субботы на воскресенье, отдежуренная им на очередной «скорый
день», прошла совершенно нормально, - как и должны проходить подобные ночи. Спать он не прилёг ни на минуту, - но только потому, что поступающие больные были один другого интереснее. Симптомы у них у всех были самые разные, но состояние - как раз такое, с каким люди обычно поступают в больницу по «скорой» посреди ночи, и Николай вымотался точно так же, как и ординатор. К утру он был насквозь, до ощущения срочной необходимости душа, мокрым от пота «как мышь», - и абсолютно счастливым. Это было именно то, для чего он 10 лет назад ушёл из относительного комфорта школьного образования в своё медучилище. Поэтому удовлетворение от хорошо и безошибочно, насколько он мог надеяться, проделанной работы перевешивало и усталость, и голод.
Воскресным утром на отделение пришла интерн Инна Бергер, а через несколько мипут - ещё сонная ординатор Драгунова, сразу поставившая кипятиться воду для кофе. После того, как Николай дополнил несложный рассказ дежурившей вместе с ним доктора несколькими подробностями и оценками того, что он видел сам, они поговорили с заменой ещё минут пять, и начали собираться. Уходить Николаю неожиданно не хотелось: слишком сейчас ему было комфортно. Даже уже сходив за сумкой и курткой и вернувшись в ординаторскую попрощаться, он поймал показавшийся ему интересным разговор обеих ординаторов, и воспользовался поводом, присел на ручку кресла - послушать. Оказывается, то, что сейчас на отделении «легче дышать стало» уловил не он один, - это чувствовали все. Но вот тонкости ощущений Анны Константиновны были интересными, и что Николая совершенно восхитило, она относилась к ним с полной серьёзностью, как собственно и должен делать любой на сто процентов уверенный в своём психическом здоровье человек.
- Мне до месячных, извиняюсь, два дня осталось. Я сейчас как кошка чувствую, - сказала она. - И вот хоть кусайте меня за уши, сейчас, после всего этого кошмара нам легче совершенно не потому, что всё уже кончилось.
Николай представил себе процесс кусания за уши ординатора Драгуновой, и это оказалось настолько неожиданно интересным, что выражение его лица заметно изменилось. Ординатор захихикала сама, и только когда все отсмеялись, продолжила начатое.
- Это пауза, - сказала она серьёзно. - Что-то произошло, как открыли форточку и дали нам глотнуть кислороду. Но всё вместе сейчас, - это как будто все крысы с корабля уже убежали, но сам корабль ещё не утонул.
