— Я бы не стал рисковать. Подождем. Ты заметила, Нотта нет?
— Предатель. Он шел последним?
— Передо мной, — сообщил Треверс, — но на повороте исчез… и Петтигрю, кстати, тоже. Они о чем-то шептались в лавке.
— Выберемся заавадим, а пока Модред с ними. — Рабастан вытащил из общей кучи оборванца поприличнее. —
К удивлению Беллы, головорез вполне целенаправленно потрусил к корме. Через три минуты он вернулся, волоча за собой измученного старика со связанными руками. Вблизи тот оказался вовсе не стар, но зато вдесятеро более грязен и вонюч, нежели остальные.
— Ты говоришь по-английски?
— Да, госпожа.
Выговор его был непривычно старомоден, но понятен.
— Какой сейчас год?
Он удивленно моргнул.
— Тысяча шестьсот восемьдесят восьмой от Рождества Христова.
— Дьявол…
Собеседник дернулся и неловко перекрестился обеими стянутыми по локоть веревкой руками. Белла подняла было палочку, но передумала и вытащила из груды конфискованных раритетов тесак поострее. Вскоре обрезки пут упали на палубные доски, а пленник, не тратясь на благодарности, принялся растирать запястья. Гордый магл. Пожалуй, он мне нравится.
— Как тебя зовут?
— Гидеон Смаллет, госпожа.
— Где мы находимся?
— Четыре дня назад покинули Столовый залив,[98] а теперь не знаю.
— Почему?
Он махнул рукой в сторону бородачей.
— Это пираты, госпожа.
— Пира-аты? — Она с новым интересом оглядела пленников. Ну надо же. — Они испанцы?
— Португальцы в основном. Хотя и голландские приватиры…[99]
— А вы кто такие?
— Англичане. Я был штурманом на ост-индце[100] «Бьюфорд», мы шли из Блэкуолла в форт Уильям[101]… — Он вдруг упал на колени. — Умоляю, госпожа, в трюме мой сын… у нас третий день нет воды…
Забавно. Магл умоляет меня меня! о помощи. И я собираюсь ради разнообразия откликнуться. Приятное ощущение.
— Крэбб, Гойл! Возьмите импернутого, отправляйтесь в трюм. Напоите там всех и развяжите, но не выпускайте.
— Я ваш должник, госпожа. — Смаллет попытался поклониться и упал на четвереньки. Белла, недолго думая, окатила его Агуаменти.
— Не вздумай отключиться, мистер! Ты мне нужен.
— Да, госпожа. — Он жадно ловил языком текущие с волос струйки. — Приказывайте.
— Позволь мне, Белла. — Августус подошел сбоку и обратился к трофейному штурману. — Тебя не удивило ни наше появление, ни Агуаменти. Ты волшебник?
— Нет, господин. Но я приобщен к тайне.
— Гм… шестьсот восемьдесят восьмой[102]. Что ты знаешь об этом шкафе?
— Мы секретно везли его в Индию. Из-за особой охраны пираты поняли его ценность и забрали вместе с остальным грузом, но затащить в трюм не смогли слишком велик.
— Понятно. — Августус обернулся к Белле. — Семнадцатый век время становления индийских колоний, шкаф понадобился для связи. Наверное, лет через двести он вернется в Англию и попадет в Хогвартс… — Наморщил лоб. — Хотел бы я знать, как Нотту удалось вышвырнуть нас в прошлое.
— У Петтигрю был хроноворот, — негромко сообщил Рабастан.
Яксли двинулся на него.
— Ты им позволил!..
— Позволил, и что? — Рабастан насмешливо хмыкнул и отвел от себя потрескивающую искрами палочку. — Можно подумать, ты ни разу не мечтал смыться. Малыш Питер, в отличие от тебя, сообразил, как это сделать, и нас прихватить не поленился. Впору поклоны бить.
— Не говори глупостей. — Августус сердито ткнул друга кулаком в плечо и отошел к шкафу. Белла проводила его взглядом. А ведь Басти прав, все мечтали смыться, даже я… и что же, смылись?..
Звонкий, полный ужаса вопль привлек ее внимание. Грейнбек, зверюга, под шумок выбрал себе среди пиратов безбородого юнгу, оттащил под мачту и теперь, плотоядно облизываясь, щупал его шею. Паренек извивался и вопил. Мерзко. Белла терпеть не могла кровавых пиршеств Фенрира никакого сравнения с благородными Непростительными однако Лорд ценил оборотня, приходилось молчать.
Приходилось… но ведь мы сбежали. Я свободна!
Она вскинула палочку.
—
Грейнбек мешком свалился на доски. Мальчишка выбрался из-под трупа, на карачках добежал до избавительницы и, неразборчиво поскуливая, ткнулся лбом в палубу у ее ног. Нет, мне определенно нравится спасать… в самом деле, не меньше, чем авадить!.. А ведь здесь такие, как я норма. Ни условностей, ни благодушной морали, побеждает умный и сильный. Умный и слабый ищет покровителей, глупый и слабый не выживает. Мое время. Мой мир. И, черт возьми, мужские штаны!
— Белла… — неуверенно начал Долохов.
— Заткнись, Тони. — Она за шиворот подняла Смаллета с колен. —
Ты говоришь по-португальски?
— Да, госпожа.
— Передай этому сброду, я не щажу ни чужих, ни своих. Мой приказ для всех закон и заповедь. Ясно?
Восхищение на чумазой магловской физиономии не могла скрыть никакая грязь.
— Да, госпожа.
Пока он, запинаясь, объяснял пиратам новую политику, Белла трансфигурировала пустой бочонок в огромную лохань и опробовала на ней Агуаменти Максима.
— Приказ номер один! Всем мыться! Тони, сходи за теми, которые сидят в трюме, их тоже надо постирать. Интересно, у штурвала кто-нибудь есть?
