Панджшер. Утро. Ущелье всё так же хранило гул далёких боёв. Масуд, одетый в свой обычный камуфляж и меховую куртку, готовился к встрече с двумя «журналистами» из арабского мира. Они представились как корреспонденты из Бельгии, приехавшие взять у него интервью о положении в Афганистане и будущей борьбе с Талибаном. Они привезли с собой видеокамеру и документы.
Масуд – осторожный, всегда внимательный к деталям – был на этот раз расслаблен. Возможно, от усталости. Возможно, от желания донести до мира свою последнюю правду. Он давно ждал, когда его услышат в Европе и США. Он говорил:
«Мы предупреждаем. Аль-Каида готовит удары по Америке. Мы не воюем только за Панджшер. Мы воюем за всех вас».
Один из «журналистов» завёл камеру. На экране появился Масуд – уставший, но спокойный. В этот момент произошёл взрыв. Камера была заминирована.
Тело Масуда отбросило к стене. Его охранники бросились к нему, но было поздно. Через несколько часов, несмотря на экстренную медицинскую помощь, Команданте умер. Умер как жил – на передовой. Преданный, но не покорённый.
9 сентября 2001 года. За два дня до того, как мир изменится навсегда.
Связь с 11 сентября: Масуд как преграда
Ахмадшах Масуд был единственной силой, сдерживавшей Талибан и Аль-Каиду на севере Афганистана. Он знал их структуру, их логистику, их финансирование. Он был занозой в их планах. Пока он был жив, глобальный план Бин Ладена не мог быть реализован в полной мере.
Убийство Масуда – это не просто устранение врага. Это зачистка шахматной доски. Его смерть развязала руки талибам, а следом и Аль-Каиде.
11 сентября 2001 года, спустя 48 часов после его гибели, четыре самолёта врезались в башни Всемирного торгового центра и Пентагон. Америка поняла, о чём предупреждал Масуд. Но уже слишком поздно.
Он стал жертвой той самой войны, о которой кричал на весь мир – но мир его не услышал.
Кто стоял за убийством?
Почерк был ясен. Камера, взрывчатка, арабские "журналисты" – всё указывало на Аль-Каиду. Позже расследование подтвердило: боевики, вошедшие под видом журналистов, имели прямые связи с окружением Усамы бин Ладена. Они прошли подготовку в лагерях Талибана. Их миссия была простой – убить Масуда перед началом глобальной атаки.
Но за этим актом стояли не только Аль-Каида и фанатики. По мнению многих аналитиков, убийство было тщательно согласовано с руководством Талибана. Более того, разведка Массуда неоднократно указывала на то, что за спиной Талибана стоял Пакистан – в первую очередь, его спецслужба ISI.
Для них Масуд был не просто врагом. Он был носителем идеи свободного, национального, неделимого Афганистана. Он был символом сопротивления не только террору, но и внешнему влиянию. Его смерть открывала дорогу талибам к тотальному контролю.
Эхо за гранью
После его смерти многие полевые командиры растерялись. Но его дух остался. Северный Альянс продолжил борьбу, уже не под флагом живого Команданте, а под знаменем памяти.
Масуд стал легендой. Его портреты висели в долинах, на базарах, в домах. Женщины Панджшера, обмотав лица чадрой, плакали, прижимая фотографии. Мужчины клялись отомстить. Европа и США, наконец, начали слушать. Но голос уже замолк.
Ахмадшах Масуд не увидел, как Америка войдёт в Кабул. Но он предсказал это. Он предсказал 11 сентября. Он предсказал борьбу миров.
Его убили, потому что он знал слишком много. Потому что он был слишком смелым, слишком чистым, слишком неудобным. Потому что он был Афганистаном, каким он мог бы быть – свободным.
Наследие и образ Масуда
Образ человека-легенды
Ахмадшах Масуд вошёл в историю не как просто полевой командир, а как воин с идеей. Его лицо с проницательными глазами, обрамлённое паколом, стало символом целого поколения афганцев. Он был не только стратегом, но и философом. Уединённые вечера в горах Панджшера он нередко проводил с книгами – от исламских богословов до русских классиков и французских революционеров.
Он мечтал о свободном Афганистане – не теократическом, не коммунистическом, не марионеточном. Его мечта не вписывалась в чёрно-белую политику глобальных держав, поэтому он остался героем на своей земле – и поздно признанным пророком за её пределами.
«Я не хочу быть президентом. Я хочу, чтобы в Афганистане была Конституция. Чтобы народ знал, за что он воюет. Чтобы девушки учились в школах, а солдат защищал, а не грабил».
Таков был Масуд – не завоеватель, а строитель будущего, который родился в войне.
Военный, гений и стратег
Его признали даже враги. Советские генералы называли его «Лисом Панджшера» за способность предугадывать ходы противника и уходить из ловушек. Его военная доктрина была уникальна – смесь классической партизанской тактики, религиозной этики и знания афганской местности до последнего камня. Он никогда не бросал людей в бессмысленные атаки. Для него каждая жизнь имела значение.