В одном из писем своим приближённым он писал:
«Мы окружены, но это не конец. Это шанс. В темноте голос разума слышен громче».
Глава XIII. Потеря контроля над значительной частью страны
Из 34 провинций Афганистана, Масуд реально контролировал не более пяти. Он потерял доступ к крупным складам, авиабазам, стратегическим шоссе. Граница с Таджикистаном – единственный спасительный проход – стала единственным каналом поставок и связи с внешним миром.
Но и эта «жизненная артерия» была под угрозой: пакистанские и талибские боевики пытались прорваться к границе, чтобы перекрыть ее полностью. Россия, Иран, Таджикистан и даже Индия – все начали с тревогой следить за продвижением Талибана к северной границе Афганистана.
Для Масуда это означало почти полное исчезновение политического влияния. Радио, газеты, телевидение – всё контролировалось Кабулом. В пропаганде Талибана он уже не был героем. Он стал «врагом ислама», «предателем», «агентом неверных».
Усиление давления со стороны талибов
Талибан почувствовал запах крови. После падения Мазар-и-Шарифа боевые группы были быстро переброшены на северо-восточное направление. Их цель была ясна – ликвидация Ахмадшаха Масуда как личности и разрушение остатков Северного Альянса.
Над Панджшером гремели удары артиллерии, дроны-шахиды (на тот момент – примитивные самолёты без пилота, начинённые взрывчаткой), пакистанские военные советники помогали талибам разрабатывать операции.
Масуду приходилось менять местоположение по несколько раз в день. Его машина была обшита дополнительной броней. Он больше не ночевал в одном и том же доме. Один из его телохранителей позже сказал:
– Мы не знали, где будем через два часа. Он мог сказать: «Собирайтесь», – и через 15 минут мы уходили в горы.
Глава XIV. Усилия Масуда в международной дипломатии
Понимая, что военной победы без союзников ему не одержать, Масуд развернул невиданный ранее дипломатический фронт.
Он отправлял делегации в Тегеран, Москву, Душанбе и даже в Париж. Он давал интервью французским, итальянским и британским журналистам. Он пригласил на свою территорию европейских дипломатов и показал им лагеря беженцев, разрушенные школы, женщин в оковах шариата, изувеченных за отказ носить паранджу.
Однажды в интервью он сказал:
«Если вы сдадите Афганистан сегодня, завтра сгорит весь мир. Потому что экстремизм не знает границ».
Он предупреждал о глобальной угрозе талибов и Аль-Каиды. Но Запад в то время слушал в пол-уха. Европа была занята Балканами, Америка – экономикой и скандалами в Белом доме. Масуд стучался в закрытые двери.
Тем не менее, его голос стал всё громче. Франция начала отправлять гуманитарную помощь. Россия – сдержанно – вернула линию связи. Иран – сквозь зубы – вновь начал тайные поставки оружия.
В 2000 году он направил в Европу своего представителя – доктор Абдуллу Абдуллу. Тогда его миссия была ясна: – Спасите Афганистан. Или он утянет за собой всех. Все проиграли. Дустум бежал. Хазарейцы молчали. Хекматияр скрылся. Кабул пал. Только один человек не сломался.
Ахмадшах Масуд – стоял.
Один.
Среди гор.
Среди предательства.
Среди страха.
Он понимал, что может умереть в любой день. Но он знал, что его смерть не должна быть напрасной. Потому он продолжал бороться – не просто за долину, не просто за Афганистан. Он боролся за идею. За свободу. За справедливость.
И это делало его непобедимым.
Возвращение Дустума позже и попытка восстановить позицииНо союз уже не тот
Ахмадшах Масуд продолжал держать фронт в Панджшере, окружённый, измученный, но несломленный. И вот однажды, в 1999 году, разведка донесла:
– Абдул Рашид Дустум вернулся в Афганистан. Снова из Узбекистана. Снова с обещаниями борьбы. Масуд молчал. Его глаза оставались спокойными, но сердце говорило иное: доверие – это мост, который горит лишь раз.
Попытка восстановить позиции: Дустум снова на арене
Бывший генерал-коммунист, полевой командир, мастер интриг – Дустум прибыл в Шибарган с несколькими сотнями солдат. Он объявил:
«Мы не простим талибов за кровь наших людей. Мы снова будем бороться».
Он восстановил контакты с остатками своей армии, попытался вернуть под контроль районы Фарьяба и части Балха. Некоторые узбекские командиры, увидев его возвращение, начали мобилизоваться. Турция и Узбекистан вновь начали посылать ему ограниченную помощь. Но время уже было другим. За прошедший год доверие исчезло. Мазар-и-Шариф был захвачен. Беженцы всё ещё вспоминали ту ночь, когда талибы устроили массовые казни после отступления Дустума. Его имя стало символом не победы, а бегства.
Недоверие и слабость анти-талибской коалиции