Все усугублялось ещё и тем, что события развивались действительно стремительно. Хотя была ночь, в управление чуть не одновременно прибыли медики и сам начальник этого управления вместе со своим замом. Как только медики обработали мне ссадины (сечку на брови и нос, который стал похож на распухшую картошку, да, я слегка перестарался с нанесением себе следов побоев), меня взял в оборот начальник управления.
Он по-простому сказал, что брат попросил его присмотреть за мной, и начал въедливо расспрашивать, что и как было. Тот ещё оказался дотошный дядька и, похоже, всё-таки спалил меня на некоторых неточностях, потому что в какой-то момент прекратил расспрашивать и предложил пока отложить разговор. Решил, что сначала, как я и предлагал, нужно отправить на место моего пленения следователя со взводом красноармейцев. Согласился, что там надо поскорее организовать засаду, вдруг появятся какие-нибудь подельники убитых мной бандитов.
Разумеется, мне пришлось сопровождать людей к лагерю и там увязавшемуся за нами заместителю начальника управления показывать и рассказывать, что и как происходило. Вроде все логично получилось, и мой рассказ всех удовлетворил. Главное, что они сами надежно затоптали следы, и восстановить по ним ход событий в дальнейшем стало невозможно.
По возвращении, пока начальник управления разговаривал с заместителем, мне пришлось общаться по телефону с братом.
Разговаривали мы с ним, соблюдая субординацию, — была такая договоренность с незапамятных времен для разговоров при посторонних или по телефону. Понятно, что для начала мне пришлось отчитаться о своих приключениях, стараясь сгладить острые углы. Например, находился я в момент похищения не у любовницы, а встречался с потенциальным осведомителем. В общем, я отчитался и узнал от него, что для расследования моего похищения в срочном порядке в Белосток из Минска выехала следственная группа. По большому счету, как бы ничего странного и страшного в этом нет, если бы не одно но: брат в конце произнес оговоренную ранее фразу: «ну ты давай, держись там братишка». Она обозначала ни много ни мало, а то, что от этой следственной группы можно ждать любых, самых поганых пакостей, потому что подобранные в нее сотрудники нам совсем не друзья. Все это случилось именно из-за поднятой волны, связанной с моими поисками, сверху решили разобраться, что тут у нас вообще происходит.
В общем, брат одной своей фразой тонко намекнул на возможные проблемы и как бы посоветовал вести себя осторожно. Ещё он дал понять, что с местным начальником управления дело иметь можно и нужно.
Закончив этот разговор, я сразу же попал в руки этого самого начальника, который, внимательно на меня глядя, произнес:
— Вот что, Сергей, мне не особо интересно, что ты там хочешь от нас скрыть, но так как я обещал за тобой приглядывать, давай-ка мы с тобой вместе напишем твой рапорт. Вернее, ты его напишешь, а я подскажу, как это сделать правильно.
Честно сказать, удивил он меня этим подходом, и такое отношение уж точно требовало ответной любезности. Поэтому ответил я, стараясь выглядеть максимально искренним.
— Товарищ майор…
— Давай по-простому, Сергей, не на митинге, — тут же перебил меня начальник.
— Хорошо, Пётр Андреевич, — не стал я стесняться. — В принципе я рассказал все как было, единственное, хотел немного придержать кое-что, что узнал от бандитов об их коллегах, чтобы со временем обучать на их уничтожении бойцов своего подразделения, обкатать их, так сказать, в боевой обстановке.
Начальник хмыкнул и предложил:
— Рассказывай сейчас все, а как соберешь роту, мы придумаем, где и на ком обкатать твоих бойцов.
Делать нечего, пришлось рассказывать, но при этом все равно не все, далеко не все. Например, про интендантов я молчал, как рыба об лед, собственно, как и о контрабандистах, да и о некоторых армейских командирах, которые имеют с местными кое-какие не совсем законные отношения, тоже говорить не стал. Да, много о чем умолчал, самому пригодится.
После уже более подобного рассказа мы с начальником управления сначала на словах отшлифовали рыбу рапорта, а потом отразили все подробнейшим образом на бумаге.
Занимались мы этим рапортом и шлифовкой легенды до самого утра, вернее, до прибытия следователей из Минска. Очень уж быстро они добрались, что навевает на определенные мысли. Но это ладно, пусть мне и пришлось делиться частью добытых у бандитов сведений об их коллегах, зато к приезду следователей у меня на автомате от зубов отскакивало, что и как происходило во время этого похищения.
Качественно поработали мы с начальником управления — и не зря. Очень уж въедливыми оказались эти минские гости, и за четыре дня их пребывания в Белостоке крови из меня они выпили немало.
