То, что они прибыли сюда совсем не для расследования, стало ясно по итогам первого же моего так называемого опроса, во время которого проводивший его капитан всеми возможными способами пытался устроить подлянку. Например, он внаглую пытался при заполнении протокола вставить якобы сказанные мной слова или фразы, переворачивающие все с ног на голову.
— Я правильно тебя понял? Тебя чем-то ударили по затылку, и ты не видел, кто это сделал и как тебя уносили из дома любовницы? — уточнил капитан, вальяжно развалившись за столом на стуле и внимательно отслеживая мою реакцию на его слова.
— Конечно же, неправильно, и я такого не говорил. Попрошу вас не переворачивать мои слова как вам угодно и записывать мои ответы в точности так, как они звучат. Где вы в моем ответе услышали слово «любовница»? Меня похитили во время оперативных мероприятий по вербовке потенциального осведомителя и ни о каких любовницах я знать не знаю.
— А вот гражданка… — перебил меня капитан, пытаясь сказать, что говорит полячка, на что я в свою очередь тоже перебил его и произнес:
— Да мне неинтересно, что вам рассказывают какие-либо граждане, мне важно, чтобы вы, товарищ капитан, не перевирали мои слова и ответы записывали в полном соответствии со сказанным.
— Да ты не ершись, лейтенант, мы с тобой в одной лодке, и я тебе помочь хочу, ты же должен понимать.
— А вы, товарищ капитан, мне не помогайте, просто в точности записывайте мои слова без своих дополнений, и этого будет более чем достаточно.
Если говорить коротко, в самом ходе событий следователи разобрались довольно быстро и все остальное время занимались ничем иным, кроме вредительства. Ну, если оценивать их работу с моей точки зрения.
Подобные описанным выше опросы шли практически беспрерывно с небольшими перерывами на сон (не больше пяти часов в сутки) и приём пищи. Следователи меняли друг друга, заходили с разных сторон, пытаясь поймать на неточностях или случайно вставить в протокол что-то мне неподходящее типа пребывания у любовницы. В общем. всеми силами пытались так или иначе подгадить или найти зацепку, благодаря которой смогли бы перейти к другим методам получения от меня «достоверной», по их мнению, информации.
Я, в свою очередь, стоял на своём и не позволял себе говорить лишнего в принципе. Было все так, как я говорю, и точка.
Отбился от них с трудом и при этом смог сделать это без каких-либо потерь в статусе или тем более в возможностях. Правда, произошло это не без помощи брата.
Неизвестно, сколько могло бы длиться это расследование, которое, по сути, связало мне руки и не позволяло заняться исполнением моих непосредственных обязанностей, но в какой-то момент в Белостоке появился как бы по своим делам майор Васильев, который, как я точно знал, был человеком брата. Вот этот майор и начал как бы между делом задавать минчанам хитрые вопросы на второстепенные темы. Те, видимо, дураками не были и понимали, что при желании можно домахаться и до столба, наверное, поэтому они по-быстрому закруглили расследование, дали положительную оценку моим действиям во время похищения, закрыли дело и умотали в Минск.
В общем, обошлось все благополучно, и слава богу.
Правда, Васильев приехал не один, он привёз мне ещё и первых моих подчинённых, которым предстоит служить в будущей роте под моим началом. Но это формулировка майора, на самом деле брат решил перестраховаться, вот и начал суетиться.
Майор особо со мной не стал делиться характеристиками на прибывших с ним людей. Так, обозначил вкратце, кто из них кто, и на этом все. Дескать, сам разберешься.
Первым из прибывших был мой теперь уже заместитель, политрук лет двадцати пяти, Игорь Николаевич Цветков, которого отправил дядька с однозначным приказом помогать и ни в коем случае не мешать. Забегая вперед, скажу, что политрук оказался в высшей степени адекватным парнем и пришёлся, что называется, ко двору.
Вторым был старшина Владимир Борисович Якимов. Вот он оказался и правда настоящей находкой. Как выяснилось, он был из разжалованных командиров, которого брат во времена чисток неслабо выручил и спас от смерти, сначала не позволив расстрелять, а потом и выдернув из-за решетки.
Собственно, мне, по сути, прислали няньку, ну или человека, способного выполнить работу вместо меня на должном уровне.
Третьим и последним был сержант Виктор Викторович Коломоец, высокий, шкафоподобный, но при этом странно подвижный парень лет двадцати. Глядя на него, так и хотелось сказать, что он спортсмен, наверное. Очень уж гармонично он был физически развит и всем своим видом будто говорил, что он боец, и никак иначе. Да и не ошибся я в этом своём наблюдении, он действительно оказался самбистом и прибыл сюда для моей охраны.
Понятно, что это не все. Майор не постеснялся провести для меня ликбез о том, как надо себя вести на вновь присоединенных землях и о важности охраны. Говоря другими словами, пропесочил меня с огоньком и уже напоследок выдал спич, которого трудно ожидать в это время от человека из НКВД:
