Работать над бумагами, находясь здесь, в Москве, мне почему-то не хотелось. Гулять, бесцельно бродя по Москве, — тоже, и чем себя занять, я понятия не имел.
Так весь день и промаялся дурью, бездельничая и размышляя о разном. Выходил из номера, только чтобы перекусить и купить свежие газеты, да и то ненадолго.
Само награждение мне показалось рутинным, что ли, и совсем не напоминало то, как это в моем прошлом мире описывалось в многочисленных книгах. Нет, речь перед участниками этого мероприятия, которых было в общей сложности человек тридцать, Калинин произнес, но короткую и, похоже, дежурную, заученную до последней запятой. Награждал тоже он лично, вручая награды, как говорится, из рук в руки. Мне тоже вручил с формулировкой «по совокупности заслуг», а вот ни о каком банкете почему-то и речи не было. Может, мне просто не повезло, не знаю. Кстати, в Кремле никто о повышении меня в звании не упомянул и я даже подумал, что брат что-то напутал, но нет. Сразу после награждения ко мне подошёл сержант ГБ НКВД и попросил следовать за ним, объяснив, что меня ждут в управлении, куда ему приказано меня доставить.
Честно сказать, подумал было: «неужели Берия лично будет повышать в звании?», но нет.
Меня привели к незнакомому старшему майору ГБ. Тот, приняв торжественный вид, поздравил меня с высокой правительственной наградой, поблагодарил за службу, уведомил о повышении меня в звании на одну ступень, выдав при этом новое удостоверение и забрав старое, и велел возвращаться на службу.
Я, слегка офигевший от происходящего, вернее, от простоты и лаконичности этого действа, поблагодарил в ответ, произнес, что служу трудовому народу, и пошёл продолжать службу. Это я ерничаю, конечно, но я и вправду ожидал чего-то праздничного, что ли, а тут все прошло как-то быстро и чуть ли не втихаря, прям не похоже на советскую действительность, где любят устроить показуху из-за любого малозначимого события.
Немного прояснил все брат, который перехватил меня на выходе из кабинета этого старшего майора. Оказывается, это сверху спустили указание, что мое награждение не должно привлекать внимания. Странное, честно сказать, указание, ну да мне от этого как бы ни холодно, ни жарко.
Я уточнил у брата по поводу его намёков на переквалификацию подразделения, но тот в ответ только плечами пожал и предположил, что такие вопросы быстро не решаются, поэтому меня уведомят позже, если, конечно, это на самом деле произойдёт.
На моё предложение обмыть награду он ответил отказом, сославшись на нереальную занятость. Вообще он вёл себя в этот раз как-то отстраненно, размышляя о чем-то своём. Видя такое поведение, я стал прощаться, но он меня тормознул и попросил немного подождать. Дескать, с минуты на минуту должна появиться информация о самолетах, которые должны лететь в сторону Белоруссии. Он договорится, чтобы на одном из них меня доставили поближе к месту службы.
Меня, честно сказать, подобное отношение слегка задело, все-таки я хотел задержаться на денёк и ещё раз встретиться с Настей. Виду, конечно, не подал, что мне что-то не понравилось, но для себя решил однозначно, что мне, похоже, надо держаться от брательника с его опекой подальше.
В итоге вылетать мне рано утром, в четыре часа, соответственно, машина за мной подъедет уже к двум ночи. По сути, ни туда ни сюда, и не выспишься нормально, и завтра по прибытии в плане работоспособности буду никакой.
На самом деле возмущаюсь я, наверное, зря, всё-таки лететь на порядок быстрее и лучше, чем добираться поездом. Вряд ли у кого, если он не летчик, ещё есть возможность мотаться туда-сюда по воздуху. Да и, как ни крути, а мне сейчас будет полезно исчезнуть из столицы как можно быстрее, мало ли кто из пострадавших узнает о моей причастности к валу арестов. Вдруг какой-нибудь придурок отомстить надумает. Поэтому мне и правда сейчас полезно держаться подальше от высоких кабинетов. Да и на месте службы следует вести себя как можно тише.
Брат в нагрузку, перед тем как распрощаться, передал со мной начальнику управления Белостока внушительный опечатанный по всем правилам пакет с бумагами. И вот странная штука: если раньше мне было пофиг, что за документы я передаю, то сейчас прямо до зубовного скрежета захотелось ознакомиться с содержимым. Да так, что я с трудом смог остаться невозмутимым, подумав про себя: «очень плохо, что я никогда не интересовался, как правильно и незаметно вскрывать чужую корреспонденцию». Понятно, что не умеючи, даже пытаться не буду, хоть и очень хочется.
Уже сидя в самолёте, перед тем как по традиции уснуть, я стал анализировать свой очередной визит в столицу и, несмотря на непонятки с братом, пришёл к выводу, что поездка получилась нереально удачной. По сути, мне удалось, пусть и случайно, решить львиную часть своих проблем.
С комплектованием подразделения и оформлением всех необходимых бумаг проблем больше не будет по определению. С оснащением, если особист не соврал (что вряд ли, не того полёта птица, чтобы не держать своего слова в такой мелочи), судя по всему, тоже все должно быть нормально.
