— Охренеть и не встать! Они там вообще, что ли решили, что нашли в моем лице талантливого стратега? Какой нафиг привлекать, когда я с командованием батальоном справляюсь с трудом? Ну его на фиг такое счастье!
Эту свою мысль я и постарался донести до собеседников. Естественно, в более мягкой форме, но близко по содержанию.
— Полномочия, конечно, впечатляют, мне льстит подобное доверие. Но дело в том, что я просто не потяну организацию подобной операции, и тем более, командование задействованными в ней частями. Максимум, что от меня можно ждать, это помощи в прорыве оборонительных порядков немецкого оцепления, и то только на первых порах. Расширение пробитого коридора — это уже не ко мне. Опять же, я твердо убежден, что командовать подобной операцией должен человек, понимающий в управлении войсками, и желательно, чтобы он был со стальными яйцами, потому что не каждому дано применить в определённый период времени не самые популярные методы и решения.
Старинов, переглянувшись с Михеевым, чему-то хмыкнул и спросил:
— Что за непопулярные решения и методы ты имеешь ввиду?
— Да просто все. Если тот, кто будет командовать прорывом не наведёт порядок с командованием частями и не сможет добиться неукоснительного выполнения его приказов, этот прорыв обречён на неудачу. Сами понимаете, каким должен быть командир, пусть и на определённое, короткое время, но идущий против политуправления армии. Ведь без введения единоначалия на время проведения операции не обойтись, и это только вершина айсберга. Главное, поставить командирами задействованных в деле частей, не опираясь на звания, а действительно, толковых и инициативных. В общем, все это по моему мнению нереально. Я не знаю такого человека среди наших генералов.
Эти двое снова между собой переглянулись, и уже Михеев как-то даже с издевкой произнес:
— Прав был Лаврентий Павлович, говоря, что ты обязательно учудишь что-нибудь такое, что не только немцам, а и своим поплохеет. Тебе и вправду неведомо чувство страха?
— Да что я такого крамольного сказал?
— Ничего такого, кроме того, что выразил недоверие, как командующим войсками, так и политуправлению, — передразнил меня Михеев и продолжил:
— Но это ладно. Задача поставлена, и её надо выполнять. Поэтому хорош изображать из себя несмышленыша, тем более что времени у нас на все про все мало. Высказывай свои мысли и пожелания, я их обязательно доведу до командования.
Вот сейчас Михеев меня по-настоящему разозлил тем, что не воспринял мои слова всерьез. Прежде, чем начать отвечать, я немного подумал, пытаясь успокоиться, и начал говорить уже очень серьёзным тоном:
— Хотите от меня услышать пожелания? Хорошо, будут. Но потом не говорите, что вы их не услышали. Мне здесь нужен вменяемый командир с серьёзным штабом, способный действовать жёстко и бескомпромиссно. Более того, у этого командира должны быть беспрецедентные полномочия, позволяющие ему назначать и снимать с должностей любых, находящихся в котле начальников. Вообще любых. Без такого человека с большими полномочиями смысла затевать это дело нет. Собственно, это все из пожеланий. Теперь по мыслям. Просто идти на прорыв, не раздергав предварительно немецкие части, находящиеся на пути этого самого прорыва, чревато нехорошими последствиями. Соответственно, предварительно нужно будет решать, какими подразделениями командование готово будет жертвовать. Понятно, что одним из отправленных на закланье будет мой батальон, но этого мало. Нужно ещё, как минимум, пяток подобных частей, желательно, уже находящихся на оккупированных территориях.
Михеев, выслушавший меня очень внимательно, уточнил:
— Расскажи подробнее, каким образом ты собираешься, как ты выражаешься, раздергивать немецкие части?
— Просто все. Эти части в определённый момент времени атакуют какие-нибудь, значимые для немцев объекты, и тем самым отвлекут противника от основного. А в идеале заставят его снимать с нужного направления какое-то количество войск.
Ё — Понятно — протянул Михеев и добавил:
— Идея рабочая, только вот кроме твоего батальона, о других частях, находящихся в тылу врага, мы сведений не имеем.
К сожалению, выработать алгоритм действий, устраивающий всех, так и не удалось. Я, естественно, всеми силами отбивался от попытки возложить на мои плечи ответственность за проведение операции прорыва. А Михееву не нашлось, что предложить, кроме вышеизложенного. В итоге, незаметно подошло время, когда ему надо было улетать. Да и мне со своими людьми задерживаться не следовало.
Удивил Старинов, который уведомил, что на время останется со своими людьми в моем подразделении.
Он обозначил, что у него есть свое задание, приступить к выполнению которого ему нужно в ближайшем будущем. Но время ещё терпит, поэтому он и хочет посмотреть своими глазами, как действует моё подразделение.
Уже возле самолёта, когда мы прощались с Михеевым, тот произнес:
— Я, Сергей, конечно, доведу до командования все, тобой высказанное. Но ты все равно готовься к выполнению задания. Времени осталось очень мало и вряд ли твои пожелания осуществимы.
