Последней каплей моего терпения стал отказ врача во время осмотра позвонить по указанному номеру телефона и уведомить мою невесту о моем местопребывании.
На его очередное «не положено» я собрался с силами и начал вставать. Тогда он непререкаемым тоном произнес:
— Лежать, я не разрешал вставать, — и попытался, наклонившись, уложить меня обратно. Я несильно, но хлестко щелкнул его пальцами по гортани и прошипел, перебарывая разлившуюся в груди боль.
— Я тебя, сученыш, и в таком состоянии убью, вздумай ты мне помешать уйти из этой богадельни.
Врач отшатнулся и схватился за горло, судорожно пытаясь вздохнуть. Красавица-медсестра, присутствовавшая при этом спектакле, шустро выскочила за дверь и куда-то унеслась. Я же, пусть и с трудом, взгромоздился на ноги и шагнул к шкафчику, стоящему в углу. Там, я видел, висели несколько больничных халатов.
Нет, уходить из этого госпиталя в подобном состоянии я не буду даже пытаться, а вот позвонить Михееву решил твёрдо. Надеюсь, что на это сил у меня хватит.
В голову вдруг пришла мысль, что сидеть в этой тюрьме у меня нет ни малейшего желания. Поэтому решил предпринять определённые шаги, чтобы, как можно быстрее, покинуть это заведение. И ничего лучше, кроме, как позвонить начальству, я не придумал.
Я только и успел, что, морщась от боли, натянуть на себя один из халатов, провожая взглядом сгорбленную, судорожно втягивающую в себя воздух фигуру врача, покидающую палату, как на пороге появился целый капитан ГБ, который, глядя на меня чуть прищуренными глазами, спросил:
— Далеко собрался, майор? — На что я ответил вопросом на вопрос:
— Я арестован, товарищ капитан государственной безопасности?
— Нет, конечно, с чего ты это взял?
— Тогда возникает вопрос, почему мне запрещено даже газеты читать, не говоря о том, чтобы уведомить моих родных и близких о моем местонахождении?
— Может быть потому, что врач так решил? Может тебе нельзя волноваться, и тем более напрягаться?
— Получается, что факт волнения от невозможности увидеть близких в расчёт не принимается, и это мне на пользу, а радость от встречи во вред? Одному мне это кажется бредом?
— Лечащему врачу лучше знать, — ответил капитан, ничуть не смутившись, и добавил:
— Тебе, майор, лучше лечь на свое место и не нервировать медперсонал. Я ясно выражаюсь?
— Вполне, но ещё один вопрос я все же задам. Мне будет дозволено позвонить, даже не родне, а своему начальству?
— Если врач сочтет это возможным, то да. Если посчитает это вредным для твоего здоровья, то, конечно же, нет.
Почему-то меня последние слова этого капитана до невозможности выбесили, и я, понимая, что веду себя, как придурок, спросил уже другим тоном:
— Скажи капитан, в этой богадельне часто бывают несчастные случаи?
Тот посмотрел на меня с удивлением, а я даже подумал, что он сейчас начнёт меня строить за то, что я обратился к старшему по званию не по форме и даже слегка по-хамски. Но он сдержался и произнес:
— С чего им тут случаться? Нет, конечно.
— Теперь будут. И первым умрёт этот придурок, всё запрещающий. Я это твёрдо могу обещать. Оно вам здесь точно это надо?
— Ты что, майор, бессмертный? — С ещё большим удивлением протянул капитан и добавил: — Думай, что и кому говоришь. — После этого включил, что называется, командирский голос:
— Лёг на кровать и сделал так, чтобы я о тебе больше не слышал. Иначе быстро поменяешь место обитания.
Я не стал с ним спорить. Двинул потихоньку к кровати, негромко сказав себе под нос, но так, чтобы капитан услышал:
— Если здесь сдохнет какой-то придурок, думаю, что начальство точно об этом узнает, даже без звонка.
Странно, но капитан не отреагировал и покинул палату. Я же с трудом взгромоздившись на кровать, тут же перешел в бестелесное состояние и стал наблюдать за этим капитаном. Что же будет дальше?
Тот стремительно шагал, как я понял минутой позже, к своему кабинету, где сразу принялся куда-то звонить. Куда, выяснилось сразу, и я с немалым интересом подслушал этот разговор.
Позвонил он не кому-нибудь, а в секретариат Берии. Но разговаривал не с наркомом, а с каким-то майором, которого я не смог опознать по голосу. Имена, кроме, как представления капитана, во время беседы не звучали.
Назвать это беседой будет перебором, скорее, это был разнос капитана неизвестным майором.
Капитан начал этот разговор, даже как-то вальяжно обращаясь к этому неизвестному, чуть ли не-панибратски:
— Ты не в курсе, что за такого борзого майора к нам привезли на излечение?
— В курсе, а почему он борзый? Насколько знаю, очень даже вменяемый человек, герой, каких поискать.
— Да, я уже понял, что герой, — со смешком ответил капитан и добавил:
— Он тут обещал мне прибить лечащего врача, который запрещает ему звонить начальству.
Голос на другом конце провода стал очень серьёзным и резко ответил:
