— Перед началом операции Захаров, будто предчувствуя неприятности, провел совещание, на котором конкретно указал, кто должен командовать дивизией в случае его смерти или ранения, это его решение позволило довести задуманное до конца. Дивизией вместо него командовал полковник Гаврилов и справился с этим блестяще. Все наши специалисты, исходя из опыта противостояния с вермахтом, чуть не в один голос твердят, что это наступление не должно было увенчаться успехом. По их словам, у Захарова было недостаточно сил для прорыва блокады Ленинграда, тем не менее все получилось именно так, как было задумано изначально. Дивизия Захарова понесла огромные потери, но с поставленной задачей справилась. Сейчас уже есть информация, как это все было сделано, и эти сведения активно обсуждаются специалистами, которые с трудом верят в свершившийся факт.
В этом месте Сталин раздраженно произнес, перебивая собеседника:
— Лаврентий, прекрати заниматься словоблудием и рассказывай толком, что там и как было.
Берия кивнул, обозначив, что замечание достигло адресата, и продолжил говорить.
— Перед началом наступления Захаров отправил в тыл противника мелкими группами снайперскую роту с приказом любой ценой не позволить артиллерии противника помешать нашему наступлению. Именно это стало для противника смертельным сюрпризом и позволило достичь необходимого результата. На самом деле там, если разобраться, сложилось множество заранее подготовленных факторов, способствовавших успеху наступления. Но в основе именно работа снайперских пар, которые, по мнению специалистов, пошли на верную смерть и не позволили немецким артиллеристам существенно повлиять на ход событий. Интересно, что именно снайперы в сравнении с другими подразделениями дивизии понесли наименьшие потери, звучит невозможно, но это так и есть. Дело в том, что сразу после прорыва обороны в тыл к немцам на всех парах рванули два диверсионных батальона. Рванули они именно на выручку снайперам, но с дополнительной задачей расстроить тылы противника. Немцы в принципе не ждали от нас такой прыти, за что и поплатились. Подразделения, которые они направляли с целью купировать наш прорыв, уничтожались нашими диверсантами при помощи минных засад и артиллерийского огня, который они сами же и корректировали, как бы между делом. Очень эффективным оказалось это давление на оборонительные порядки противника со всех сторон одновременно. В итоге закончилось все банальным бегством немецких подразделений с линии соприкосновения, и мы смогли отбросить противника минимум на тридцать километров от железнодорожной ветки, связывающей Ленинград с остальной страной. Сейчас, по мнению специалистов, у немцев там просто нет достаточно сил, чтобы снова замкнуть кольцо блокады, ведь механизированные части, задействованные ими там, они перебросили для наступления на Москву. Очень удачно получилось, что немцы убрали оттуда свой стальной кулак, и Захаров очень вовремя решился на прорыв.
— Специалииисты, — протянул Сталин, выругался и добавил: — плохие они специалисты, Захаров твой — специалист, а эти только и способны, что щеки надувать, да умный вид на себя напускать. Что врачи говорят, когда он на ноги встанет?
Берия слегка замялся, прежде чем ответить, что не укрылась от глаз Сталина, и он приказал даже как-то резко:
— Говори как есть.
— Нет однозначного ответа. Захаров после того, как его достали из под завалов разрушенного блиндажа, приказал командиру роты охраны проследить за врачами, чтобы те не ампутировали ему раздавленные бревнами ноги. Тот, выполняя приказ, чуть не застрелил хирурга, настаивавшего именно на ампутации. В итоге раздробленные кости сложили и ноги сохранили, но никто не может сказать, чем это закончится. Пока врачи не рекомендуют его транспортировать, и он после операции ещё не приходил в себя.
Сталин вновь экспрессивно выругался и произнес:
— Нельзя транспортировать, значит, нужно к нему отправить лучших врачей и человека, способного оценить его состояние, который точно скажет, нужна эта ампутация или нет. Скажет, что нужна, значит её надо сделать, нам твой Захаров живой нужен. Мало у нас таких людей, беречь их надо.
Берия на это только кивнул, добавив:
— Сделаю все возможное…
Конец интерлюдии.
Очнулся резко, будто и не отключался, и на автомате сразу перешел в свое бестелесное состояние, даже сам не понял, как это произошло, слишком уж стремительно все случилось.
Только в этом состоянии я осознал случившееся и решил не торопиться возвращаться в тело, вместо этого начал осматриваться. Сначала, естественно, выяснил, что с моим телом, и это зрелище меня не очень порадовало.
Ноги и руку, раздавленные бревнами, мне сохранили, но если срочно ничего не предпринять, боюсь, ненадолго, по крайней мере выглядели конечности очень непрезентабельно. Да и в целом вид моего тела ничего, кроме жалости, к самому себе вызвать не мог, наверное, поэтому любоваться долго своей тушкой я не стал и начал осматриваться вокруг.
