Понурив голову, она шла быстрыми шагами по Коузвей. Кто-то дернул ее за джинсы, и она обернулась: это был инвалид, вместе со своей каталкой на крохотных колесиках он был чуть выше ее колена; его руки и ноги были дистрофично тонки и непонятным образом вывернуты назад. Лиза всегда ему подавала. У них даже завязались дружеские отношения, этот искореженный человек всегда был на позитиве, иногда он подолгу ехал рядом с ней на своей каталке, и они разговаривали. Тем более что пока он ехал рядом, почти никто больше не приставал. На полиомиелит его увечье было совсем не похоже, а Лиза здесь слышала от людей, что иногда нищие родители специально уродовали новорожденных, чтобы создать им преимущество в жесткой конкурентной борьбе за кусок хлеба. Лиза сразу полезла в кошелек, но инвалид, прежде всего, спросил: «Что с тобой?»
Следующий день тянулся долго и нудно: опять пришлось звать Джозефа, чтобы он запретил сварщикам ставить латунные заплаты на детали из легированной стали. Джозеф Альдея был нарасхват, его постоянно вызывали то в один, то в другой цех.
– Я удивляюсь, – говорила ему Лиза, – как можно работать за такие копейки, ведь ты серьезный специалист.
– Моя жена тоже удивляется, – отвечал Джозеф.
– Уходи отсюда, ты найдешь работу лучше, – советовала Лиза. – У нас тоже на государственных предприятиях платят не много. Как все-таки наши страны похожи.
– Не могу пока, – вздохнул он, – я уже уходил, но потом вернулся.
Когда он подошел к сварщикам, все замолчали, взгляды устремились на Джозефа. Он говорил не громко хрипловатым голосом, а они слушали с явным уважением. Старый сварщик качал головой из стороны в сторону; поразмыслив, он пришел к выводу, что и вправду не стоит ставить латунные заплаты на детали из легированной стали. И все его окружение энергично закивало, как будто они всю жизнь так думали.
Сверху спустился Томилин.
– Лизавета, Сосница мне просто оборвал телефон, он до сих пор не получил багаж и просит о помощи. Вот это называется последняя командировка, – говорил Андрей с иронией. – А ведь мог бы, чертяка, еще десяток лет проработать. С этой ерундой, – он показывал на Даню, который уже неделю возился с редуктором, – он бы за день справился.
Когда приехали в гостиницу, Лиза подошла к стойке администратора, там уже стояли два недавно прибывших слесаря; они донимали дежурного администратора на предмет условий оплаты. Один из дежурных на стойке нарисовал им схему оплаты на бумаге, в которой сначала вносился задаток за неделю. Но слесари, то ли не могли понять, то ли им что-то не нравилось, упорно выясняли детали, показывая числительные на пальцах и вспоминая междометия из позабытого школьного курса.
– Успокойтесь и уходите, – вздохнула Лиза устало, – все платят первую неделю вперед, а потом сверяются по компьютеру.
Она уговорила одну из дежуривших девушек связаться с аэропортом на местном языке и отправить запрос на поиски объемистого багажа Сосницы. Девушка все время отвлекалась, и пришлось долго ждать, пока она дозвониться.
Лиза еле держалась на ногах, болела голова, и першило в горле. Это все из-за вновь прибывших, они постоянно чихают и сморкаются – привезли грипп из дома, и она наверняка подхватила. С каждой минутой ей становилось все хуже, а слесари все не уходили, выясняя что-то с дежурным на языке «моя твою не понимает».
– Оставьте меня в покое, у меня температура! – решительно заявила Лиза после того, как переговоры с аэропортом закончились. – Я иду к аптекарю.
Аптека была частью командировочной жизни, ходили туда часто. Держал аптеку пожилой индиец, у которого был огромный, как у оленя, нос. Помогали ему два сына, один по профессии врач, а другой фармацевт – и оба красавцы. Только Лиза отошла от стойки информации, как за ней сразу увязались оба слесари, а потом их догнал Андрей. Они вошли в коридор цокольного этажа, прошли мимо бутиков с кашмирскими шарфами, мимо принадлежащих старому еврею ювелирных лавок со столовым серебром, серебряными статуэтками и разными поделками, и мимо витрины, где на шее манекена были уложены многочисленные нити из мелких изумрудов и рубинов. Лиза отмахнулась от слесарей, которые просили узнать цены на камни, обошла лавку знакомого ювелира-мусульманина и открыла дверь в крохотное помещение, заваленное коробками и коробочками. Вчетвером они там еле помещались.
– Насморк и головная боль, – без лишних слов указала она аптекарю на слесарей.
Аптекарь повел своим большим оленьим глазом, и из соседней комнаты вышел молодой человек, который моментально нашел на полках нужные лекарства, и протянул их парням.
– Расплачивайтесь быстро и уходите, – обернулась Лиза к мужчинам, – на такой маленькой площади очереди просто недопустимы. Он нервничает, что мы заблокировали вход.
Ей с трудом удалось их вытолкать из аптеки. Андрею принесли упаковку, собранную днем раньше по его списку, и он тоже вышел.
– Мне очень плохо, – сказала Лиза аптекарю, – нужны антибиотики, я не могу долго болеть, и капли в нос нужны.
