Сезон муссонов не принес серьезного облегчения – температура днем опять поднималась выше тридцати градусов по Цельсию, хотя дожди поливали как из ведра, – но очень кратко, как будто это ведро переворачивали, чтобы освежиться после парилки. Но, несмотря на краткость ливней, канализация не справлялась, и в низких местах вода после дождя доходила до колена. Уличные обитатели пропали, а попрошайки на Колабе стали еще агрессивнее. Выходя из прохлады отеля, Лиза теперь попадала не в сауну, как она считала раньше, а в турецкий хамам. И маршруты пеших прогулок пришлось выбирать с учетом рельефа местности.
В цехе цикл работ пошел по второму кругу. Многие уехали домой, но постепенно стали подтягиваться новые специалисты. На днях собирался отбыть Роман. Он зорким взглядом окидывал участок, обсуждал что-то с Гришей, недавно вернувшимся из отпуска, потом наставлял Джозефа Альдею, для которого он был большим авторитетом. Андрей Томилин не выходил из конторки – составлял план работ и постоянно говорил по телефону с начальством в Петербурге. Для Лизы работа превратилась в монотонную текучку – диалоги с младшим лейтенантом Гулати в духе «моя твою не понимает», однообразные совещания в прохладных кабинетах административного здания; а на участке все те же птицы над стендами и верстаками, да еще в придачу проказница обезьяна. Снова появилась собака Жуля, теперь уже с двумя щенками. Индус Альмаду вылечился бусами и мантрами, прибавил в весе и теперь каждый день совершал благодарственную пуджу перед портретом божества.
Еще никогда у нее не было такой работы, где изо дня в день приходилось повторять одни и те же слова. Новым развлечением стали кокосы, которые созрели в цеховом садике; их сбивали камнем или гранатой, так называли бутылку с водой, и вскрывали подручным инструментом, хотя не так ловко, как это делают уличные торговцы своей секирой. Сбивание кокосов на высоте пятиэтажного дома грозило серьезной опасностью, если кокос свалится на голову, то в лучшем случае – сотрясение мозга, а в худшем – индийский морг, если он вообще существует как промежуточный этап по дороге к костру.
Лиза сидела на своем высоком табурете и изучала приложение к «Таймс оф Индиа», посвященное Болливуду и моде. Она уже несколько дней была озабочена проблемой – что надеть на встречу с родителями Вихана. Подошел, явно соскучившийся по индийской жизни, Гриша, глянул на болливудских красоток и спросил:
– Что там, в газетах пишут? Я знаю, что пока меня не было, Соню Ганди сменил Нарендра Моди – выбрали все-таки. Молодец, он из невысокой касты, сам себя сделал. Я уважаю таких людей.
– Как обычно, – ответила Лиза, шурша газетой, – то тигр кого-то съел на окраине деревни, то кобра из унитаза выползла. Про изнасилования пишут через день. На Дадаре несколько ограблений ювелирных магазинов. А пока тебя не было, во время предвыборной кампании, мне попалась заметка, о том, что у одной тротуарной женщины украли ребенка, и полиция гордилась тем, что очень быстро его нашла. Ведь обитатели тротуаров и те, кто живет в трущобах, тоже голосуют. Хотя, может, этой женщине ребенок и вовсе не был нужен, особенно, если это девочка. Много было заметок про нищих, у них, оказывается, есть права на «тротуарные квартиры» и на безналоговую торговлю в пределах «своих» территорий. Но забредать в другие районы им запрещается.
Два слесаря привезли на тележке гидравлический узел. Гриша встрепенулся и помчался им навстречу.
– Сейчас будем испытывать под давлением, – сказал он.
За тележкой шла целая процессия: Суреш и индийские ремонтники. Лиза приготовилась к разговору, по лицам ремонтников было видно, что назревает конфликт. Она подошла поближе к Сурешу, который переводил с маратхи на английский. Индийский бригадир утверждал, что узел перебрали и проверили, а Гриша требовал новой проверки в его присутствии. Когда узел подцепили талью и перенесли на стенд, индийцы заволновались всей толпой, и Суреш закричал:
– Падажжи, падажжи.
Но слесари уже подключили систему и стали подавать давление. Все замерли, подтянулись любопытные, которые здесь появляются мгновенно, когда происходит что-то интересное, словно вылезают из щелей, как тараканы на остатки пищи. Стрелка манометра резко пошла вверх, потом задергалась, и весь блок запыхтел. Тут уже заорал Гриша:
– Выключай давление! Выключай, блин, туды ее в качель!
Пока рабочие возились с вентилем, гидравлическая жидкость вырвалась наружу с такой силой, что фонтан накрыл всех присутствующих.
– Я же говорил! – Гриша показывал руками на все это безобразие.
Он снял с себя мокрую рубашку и с досадой бросил ее на пол. Индийцы зашептались, потом началось роптание. Наконец, выступил индийский бригадир. Он обратился к Лизе по-английски и, кивая на Гришу, безапелляционно заявил:
– Мы сами еще раз в другом месте произведем испытания. Пусть этот уйдет.
– Он не уйдет, – ответила Лиза, – он специалист, и он здесь принимает решение.
– Тогда я уйду! – гордо вздернул подбородок пожилой индиец.
