«Я здесь совсем запуталась, – писала она подруге. – Я могла бы жить с Виханом даже на острове. Но где этот остров? Во всяком случае – не в его и не в моей стране. «…Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с мест они не сойдут…»20
Их касты живучи и нерушимы, говорят, что это арийцы их принесли. Но во всем этом есть и рациональное зерно, иначе кто из поколения в поколение будет воспроизводить священников и интеллигенцию, – конечно, каста браминов, а бесстрашных и умелых воинов – каста кшатриев. Вот где искусственный отбор. И глядя на красавца Вихана, я могу сказать: отличный отбор. Обычная молодежь у них тоже подвержена всяческим шатаниям и психозам, а в высших кастах стараются держать порядок – все решает мама (или папа). Кстати, каста неприкасаемых у ариев состояла из побежденных народов, чужеземцев, надо понимать. Ничего не напоминает?
И еще в этой «удивительной Индии» все постоянно говорят о какой-то свободе, маршируют, как пионерский отряд, с самодельными плакатами: то какие-то партийцы, то пенсионеры, то далиты, то гермафродиты. И «реально» (любимое слово обывателя) чувствуют себя свободными. А по правде говоря, то есть реально – никакой свободы. Если ты родился в касте ловцов крыс, там и умрешь. Но они по-своему жалеют низшие касты и стараются жить по чести, соблюдая традиции, а то вдруг в круговороте Сансары в следующей жизни тебе выпадет карма ловца крыс. Ведь каждая душа в своих перерождениях должна пройти все ипостаси: и богатство, и бедность, и преступление, и милосердие.
Можно, конечно, всего этого не замечать, удариться, например, в дзен-буддизм, но я уже умудрилась увязнуть. И где-то внутри снова проснулся паук – скребет своими мохнатыми лапками и не дает мне покоя. Вихан подарил мне индийские сказки, там есть такая идея, что нельзя переступать золотую черту, которая иногда называется Пределом знаний. Зайдя за нее, говорят, уже невозможно вернуться. Поэтому заканчиваю философствовать. Завтра едем в Гоа в небольшой отпуск.
Скоро буду дома».
Знакомый аэропорт Гоа. Ночь. Все то же желто-черное такси «Амбассадор» несется, лавируя как змея, между машинами, гудит надо и не надо и вылезает на встречку; свежий ветер из открытых окон, пропитанный волшебным запахом манго, умиротворяет, притупляет чувство страха от этой бешеной езды. Наконец водитель заруливает во двор отеля, останавливается около входа. Гостиница с четырьмя (индийскими) звездами сравнительно недорогая, но с бассейном, в котором, как обычно, плещутся индийцы в брюках и сандалиях, номера в целом приличные, хотя и слегка обшарпанные.
Лиза обошла комнату, закрыла окно, через которое уже успели налететь ночные бабочки и прочие мелкие твари. «Все хорошо», – сказала она себе. Но тут же вспомнила поездку с Виханом и номер с видом на море, с белоснежными простынями и множеством прислуги. Она включила кондиционер, и сразу раздался звук приближающегося паровоза. Потом огляделась и заметила облупившуюся штукатурку в углах – наверняка сдирали плесень. Но это тоже не страшно, плесень во влажном климате, как самум в пустыне, везде оставляет свои следы. Она выключила кондиционер-паровоз – пусть многочисленные обитатели воздуховодов ночуют себе спокойно – и перешла на потолочный вентилятор с длинными стрекозиными крыльями. На нем тоже было полно всякой всячины, но большая часть попадала на пол, а живые улетели. Лиза протерла пол тряпкой и, преодолев чувство брезгливости, упала на кровать, застеленную не глаженным бельем. Три ночи здесь вполне можно провести, при условии, что гекконы, вылезшие из трещин, не имеют привычки шастать по кровати.
Завтракать они отправились на пляж. Томилин был тут не в первый раз, он сказал, что поведет всех в один маленький ресторанчик, где подают свежевыловленную рыбу и разные морские деликатесы.
Шли мимо высоких заборов, за которыми прятались в тени деревьев каменные коттеджи. У заборов, на обочине дороги, стояли столики с сувенирами и безделушками. Отдыхающих было немного, сезон только начинался, поэтому торговки, а это были в основном женщины, шумно зазывали покупателей. Но они шли мимо, не обращая внимания на торговцев, мысли мужчин были о завтраке, а Лиза мечтала, наконец, искупаться в чистом море. И вдруг Леня, завидев лотки с разной фасованной едой, замедлил ход и тяжело вздохнул – захотелось орешков. Совсем молодая девчонка в яркой футболке и юбке чуть ниже колена, моментально настроилась на него и закричала по-русски:
– Иди сюда, сделай мне деньги!
– Успокойся, Леня, – притормозил его Томилин, – мы же идем завтракать. Потом купишь.
– Потом суп с котом, – подхватила девчонка. – Ешкин кот! Леня! Две пакет сто рупий.
Леня заметался, но чувствуя, что всех задерживает, протянул девчонке купюру:
– На тебе десять рупий, и отстань от меня.
– Бабки давай, – кричала девчонка, теребя в руках мелочь.
– Нахваталась, наверное, от наших дауншифтеров, – сказал Санек, когда уже сворачивали на берег.
