– Это я много раз слышала на кораблях от ваших матросов, – усмехнулась Лиза, –дурацкое дело не хитрое. Только зачем перегонять? И так на каждую вакансию матроса конкурс сто человек. Знаешь, на одном корабле у нас был матрос-лунатик. Он выходил по ночам на палубу, и всегда его кто-то из команды пас, чтобы он ничего не тронул и сам не повредился. Жалели, потому что попасть на военную службу – это для многих единственный шанс за всю жизнь устроить свое благополучие, а чем больше людей, тем меньше шансов у каждого из них, не то что устроиться, а просто выжить. Понял?
Суреш смотрел на нее остолбенело, он просто не понимал Лизу. А она про себя думала, что ведь парсы не плодятся, а плодятся нищие. Мало того, парсы вымирают, потому что воспроизведение одного образованного члена общины, которому позволяется вступать в брак, долгое и хлопотное дело.
– Ну ладно, хватит, – строго сказала Лиза, просматривая в блокноте поручения, с утра выданные Романом. – На сборке поломали крепеж, пусть выточат новые гайки, но только из стали, указанной на чертеже. Надо спешить, через день переезжаем на корабль, потом испытания у стенки, и через два дня в море.
– Токари заняты! – Суреш глядел так, как будто об этом, по крайней мере, объявляли по радио.
– Интересно узнать, чем именно.
– Реально, ты не знала? – он изобразил максимум недоумения, – точат из латуни подсвечники. Роме и тебе. Подарки.
– Ну, тогда, конечно. Пусть башню к платформе без этих гаек привинчивают. Отвалится не сразу, мы уже успеем уехать.
Пришлось опять звать Джозефа Альдею, как он бедный справляется с ними всеми, трудно представить. Когда Джозеф явился вместе с лейтенантом Гулати, оказалось, что подсвечники – это его идея, традиция у них такая. Но у Джозефа даже мысли не было о том, что два подсвечника могут затормозить работу всего цеха. В цехе было достаточно станков. Все направились в токарный цех. Опять подвел принцип коллективизма, один токарь точил подсвечники, а рядом стояла группа наблюдателей и советчиков. Надзор за графиком исполнения работ Альдея поручил лейтенанту Гулати.
Наконец работы закончились, и успешно были проведены береговые испытания. Готовились к выходу в море, а корабль Вихана все был на дежурстве, и никто не знал, когда он вернется. В связи со скорым отъездом бригады, в цехе царила невообразимая суета. И тут совершенно неожиданно кэптен велел произвести осмотр еще одного корабля, обслуживание которого планировалось на следующий год. Корабли в назначенном количестве каждый день бороздили просторы океана (Индийский океан – это не Балтика, здесь конкуренция выше), и если один из них вставал на ремонт, то его заменяли.
«Подозрительная спешка с осмотром, особенно если учесть, что из-за этого осмотра корабль Вихана не возвращался из похода, наверняка была делом рук Сагми Шарва, который отвечал за график выходов в море и мог сговориться с кэптеном», – думала Лиза.
– А корабль, который осматривают, – спросила она Суреша, – надолго сняли с дежурства?
– Чего ты, Лиспета, все время беспокоишься? Там, реально, хватает дежурных кораблей.
– Я не беспокоюсь, – Лиза смотрела на него строго, перелистывая свой блокнот с записями. – Сварщика вызови на завтра, но лучше не того, который проповедует отказ от желаний и духовное освобождение, а нормального.
Хотя, конечно, трудно угадать, кто у них тут самый нормальный. Суреш вздохнул, переминаясь с ноги на ногу.
– Ты все время нервная, как будто свет рушится, а я имею тебе что-то сказать.
– Ну, раз имеешь – говори.
Он приосанился, вытянулся и стал чуть выше Лизиного плеча. Набрал воздуха в легкие и торжественно выдавил из себя:
– Лиспета, выходи за меня замуж. Возьми Сурешку в Санкт-Петербург.
– Я же сильно тебя старше, – Лиза просто опешила. Вот это финт.
– Падажжи, – сказал он по-русски, – Сурешка это харе-шо.
Действительно, он самый толковый, из всех крутящихся в цехе матросов. Он говорит на английском, с рабочими на смеси хинди и маратхи. Офицеры им довольны. И он мог бы сделать неплохую карьеру, если бы родился в другой касте.
– Спасибо за предложение, Суреш, – улыбнулась ему Лиза, – я уверена, что ты и здесь сможешь продвинуться, ты очень сообразительный. И прости, если я была к тебе несправедлива.
После работы Лиза поспешила к Моти, на ту самую улицу, которая при солнечном свете была тенистой и дружелюбной.
– Как ваша сделка, удачно прошла? – крикнула она с порога, когда Моти открыл дверь.
– Очень хорошо, – ответил Моти, – у меня ведь лучшие камни в городе. Вот и тебе советую купить.
Они прошли в большую комнату, где на круглом обеденном столе громоздились коробки и коробочки, в которых был сложен свежий товар.
– Я бы купила изумруд на подвеску, меньше карата.
– Бери каратник, – завелся Моти, – где ты в своей стране найдешь натуральные камни! На что ты взяла у меня камень? На кольцо? И на серьги возьми к нему в пару. Сколько тебе заплатили за командировку? Деньги надо вкладывать в дело, а не транжирить.
Тема про камни и деньги для ювелира Моти была неисчерпаема. Поэтому Лиза позволила себе его перебить.
