– Вы про Сагми Шарва что-нибудь узнали?
– А что тебе этот Шарва? Я его не знаю.
Они оба присели за стол. Моти раскладывал камушки по пакетикам, а пакетики размещал в пластиковых ячейках обшарпанной коробки из-под обуви.
– И вот что я тебе скажу: высшие касты формировались тысячелетиями. Ты глядишь на Запад, и у нас тут многие, особенно кто учился в Англии, избаловались, забыли свои корни. Знаю я эти европейские нравы. Но рушить семью, которая прошла огромный путь ради благополучия следующих поколений, нельзя. Вот я, например, сижу тут один. Жду, когда дочери закончат свое образование в Лондоне и выйдут замуж. Надоело одному, но сижу. Ради семьи.
– Значит, в Лондоне, – констатировала Лиза, – и они знают жену Вихана Патела?
– Я же тебе говорил, что она не выезжала из Лондона больше месяца.
Понятно, что именно это он хотел сказать прошлый раз, когда позвонил телефон. А кто же тогда приходил к ней со скандалом, кто написал записку?
– И все-таки Сагми Шарва, – продолжала Лиза. – Он родом из штата Керала, значит испанец?
– Скорее это португальцы. Но я их не знаю, – отрезал Моти.
Потом Джай принес ароматный и сладкий чай-масала, заваренный по его собственному рецепту. Жаль было расставаться с Моти. Такие люди не встречаются пачками, он и сам как драгоценный камень, похож на средневекового философа, а Джай похож на алхимика. Они оба одиноки в этой пещере, где с книжных полок давно не вытиралась пыль, а сложенные на столах стопки бумаг нельзя трогать, потому что иначе будет невозможно найти что-то нужное, положенное в эту стопку несколько лет назад. В многочисленных комнатах, кладовках, шкафах и всяких мелких нычках наверняка при желании можно откопать спрятанный и позабытый клад. Да и сам хозяин похож на экспонат.
На прощанье Моти растрогался:
– Пусть твой ангел хранит тебя. Мы здесь говорим: «Peace is more precious than perfection».
– «Спокойствие ценнее совершенства», – повторила Лиза и обняла его. – Я уже это слышала. Спасибо за все, Моти, – я обязательно приеду и куплю изумруды, – сказала она почти искренне.
За два дня до отъезда примчался Вихан. Его корабль, наконец-то, вернулся. Он даже не позвонил, а просто ворвался в Лизин номер. Лиза с махровым полотенцем на голове только что вышла из ванны. Он вдохнул аромат курящихся палочек, которые Лиза жгла в ванной комнате, и, опустив глаза, замер на пороге.
Лиза собирала чемоданы. Вещи были разбросаны по всей комнате. Она взглянула на него взволнованно и напряженно, но не подошла. Похоже, что он знал о случившемся.
– Прости меня, Чандрани, я не смог тебя уберечь, – топтался он на пороге.
– Вот ее записки, – Лиза достала из комода клочки бумаги.
Он явно не ждал такой встречи. Схватил записку и почти вскрикнул:
–Это же не она писала! Рашми просто не было в эти дни в городе.
– Она еще и приходила, – сказала Лиза, – маленькая, юркая, смуглая.
Он достал свой мобильник и стал рыться в архиве фотографий.
– Вот, – сказал он возбужденно, показывая Лизе экран, – эта?
С экрана смотрела слегка загорелая стройная женщина в дорогом платье. Пышные волосы с кофейным оттенком и яркие черные глаза.
– Это была ее служанка, – Вихан не выпускал из рук записку. – Она простая девушка, и она очень любила Рашми. Никто ее не собирался увольнять, но когда Рашми уехала, она исчезла. Она все знала, все слышала и очень переживала. Это может быть ее месть.
Лиза присела за письменный стол. Облокотилась, закрыв лицо руками. Еще и месть какой-то служанки.
– Я должна тебе сказать, что Сагми тоже хотел, чтобы я исчезла.
– Что ты говоришь! Он фактически член нашей семьи. Он всегда заботился обо мне, опекал меня на корабле.
– Но из-за вашего развода твоя семья потеряет в деньгах, и Сагми…
– Лиза! – перебил ее Вихан, – Сагми хорошо устроен, и ему не о чем беспокоиться. Просто сюда пока не проникли западные порядки, и наши родители живут в прошлом веке, в Индии не принято разводиться без очень-очень веских причин. Сагми был против развода, только потому, что моя мама очень переживала и даже болела.
– Уходи, Вихан, я хочу остаться одна, – она закрыла лицо руками и повернулась к нему спиной.
Как бы там ни было, а висящий в воздухе туман разлуки уже превратился в грозовую тучу – должна свершиться неизбежность, поэтому все объяснения бессмысленны. Это только лишняя боль. Да и как он может сделать решительный шаг – офицер, брамин и просто выдержанный и воспитанный человек, такие не склонны к резким поворотам. Прав нерадивый сварщик Прабхат, любовь – это жертвенность, а расставание – это искупление. Они могли бы быть счастливы, но только на далеком острове, куда не проникают никакие цивилизации со всеми их придуманными правилами.
Вот уже чуть больше суток до отъезда. Пора прощаться с городом. Нет, не вокзал Виктория, и не фонтан Флора. Форт и Колаба – вот душа этой части города.
