– Представляешь, какие в них цены в разгар туристического сезона? – Некоторое время Харди задумчиво смотрел перед собой отсутствующим взглядом. – Рид? – Он моргнул, словно мой голос вывел его из транса, и удивленно посмотрел на меня. – Все в порядке?
– Конечно.
– Точно?
Он рассеянно провел рукой по волосами и кивнул.
Я положила на тарелки картофельное пюре со сливками и куски запеченной индейки, а также искусно разложила горошек и морковь. Рид разлил по бокалам вино, и мы сели за стол друг напротив друга.
Беседа протекала легко. Мы делились воспоминаниями о школьных и студенческих временах, немного говорили о работе, Рид рассказывал мне о странах, в которых побывал, а я с неподдельным интересом заваливала его встречными вопросами. Когда я спросила, были ли у него с детства какие-нибудь традиции на День благодарения, Рид неоднозначно пожал плечами и тут же сменил тему.
– Ты потрясающе готовишь, – похвалил он, макая очередной кусочек индейки в клюквенный соус. Несмотря на отсутствие лишнего жира на великолепном теле, Харди обладал аппетитом семьи из восьми человек.
– Спасибо, – ответила я, испытывая странную смесь удовлетворения и смущения.
– Спасибо, что позволила мне остаться. – Его серые глаза внимательно смотрели на меня – невозмутимые и спокойные, как тихие воды Гранд-Лейк.
– Как будто у меня был выбор…
У снеговика Фрости больше шансов выжить в адском котле, чем у меня – устоять перед Ридом Харди.
Зазвенел таймер духовки. Я вытащила из нее противень с печеньем и переложила десерт на решетку для охлаждения.
– Кофе, чай или какао?
– С детства не пил какао, – отозвался Рид.
– Принято.
Я подождала, пока молоко закипит, затем добавила какао-порошок, перелила в кружки, посыпала маршмеллоу и с грустью посмотрела в окно на освещенную уличными фонарями подъездную дорожку. Меня охватило чувство опустошенности. Мне не хотелось, чтобы Рид уходил. Мне не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался.
Взяв кружки, я развернулась к столу и наткнулась на стоящего передо мной Рида. Тут же отшатнулась, но было слишком поздно. Какао расплескалось на его белоснежное худи.
– Ох, мне жаль, – забормотала я, поставив кружки на стол и хватая рулон бумажных полотенец. – Мне так жаль…
– Ерунда.
– Я оплачу химчистку.
– У тебя нет стиральной машины? – Его голос звучал хрипло, как если бы Рид давно им не пользовался.
– Есть, но такие дорогие вещи, наверное, нужно стирать как-то по-особенному.
– Что за чушь?
– Боже мой… – Я стала тереть его широкую грудь полотенцем, невольно восхищаясь твердыми, как камень, мускулами, которые скрывались под плотным трикотажем. – Ты не обжегся?
Его рука перехватила мою, останавливая. Серые глаза потемнели, как грозовые тучи, и я вздрогнула от жара, пробежавшего по позвоночнику. Это было просто чудо, что у меня не подогнулись колени.
– Все в порядке, Мэдисон.
Харди стянул с себя худи, а затем и белую футболку, которая была под ним. Она тоже пострадала от моей неуклюжести, и мое чувство стыда увеличилось вдвое, превращая щеки в две раскаленные сковороды. Вещи упали на пол, как и моя челюсть. От открывшегося передо мной зрелища я едва не подавилась слюной.
Внезапно Рид оказался так близко, что у меня перехватило дыхание. Его рука скользнула к моему затылку, а губы оказались на моих губах прежде, чем я успела моргнуть.
Этот поцелуй не был нежным. Губы Рида двигались смело, уверенно, с характерной для Харди дерзостью, заявляя о его превосходстве. Его энергетика альфы и доминирующее поведение сводили меня с ума, затуманивая разум возбуждением. Колени стали подгибаться от одних только мысленных образов, которые уже вовсю транслировала фантазия.
Словно почувствовав это, Рид приподнял меня, и я обхватила ногами его талию. Мягкие губы скользнули к моей шее, и когда он провел языком по коже за ухом, я задрожала от желания. Мне хотелось открываться для него все больше, наслаждаясь сумасшедшей поездкой, но как бы я ни пыталась подавить идиотские сомнения, они все равно вырвались наружу:
– Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным заниматься со мной сексом из-за того, что я тебя накормила.
Харди отстранился и посмотрел на меня широко раскрытыми глазами, прежде чем разразиться низким хриплым смехом. И, богом клянусь, это был лучший звук на планете.
– Просто для ясности, Вудс: я хотел трахнуть тебя еще до того, как попробовал твою восхитительную индейку.
– Правда?
Вместо ответа он снова накрыл мой рот поцелуем, на несколько головокружительных секунд лишая меня способности мыслить. Таким яростным и голодным, словно хотел съесть меня целиком. Его пальцы сжимали мои волосы, мои – его, как будто мы пытались слиться воедино.
– Спальня? – прорычал он мне в губы.
– Первая дверь направо.
Он понес меня через гостиную, мимо спящего Ролло, который, позабыв про приличия, по-хозяйски развалился на диване. Когда мы оказались в спальне, Рид поставил меня на ноги, потянул мой свитер вверх, снял и швырнул на пол так, словно у Харди были с ним личные счеты.
