– Отлично. – Она подошла ближе, и я закрыл глаза, вдыхая сладкий аромат. От нее пахло как от чертовой кондитерской. – Только не делай его слишком тонким. Мне нравится густая глазурь.
– Звучит сексуально.
Мэдди закатила глаза, улыбаясь, и я ощутил странный толчок в животе. Сегодня в ней было что-то особенное. Она казалась более расслабленной, чем обычно. И каким-то образом это делало ее еще привлекательнее.
Мне нравилось проводить время с Вудс. Казалось, что присутствие рядом с ней прогоняло из моей головы все дерьмовые мысли и дарило ощущение покоя и умиротворения. Не знаю, что в ней такого, но Мэдди являлась единственной женщиной, не считая сестры, с которой мне было комфортно и легко. Давно забытые ощущения.
Признаться, я никогда раньше не думал о том, чтобы остепениться, оставшись рядом с женщиной, особенно после того, как одна из них скормила журналистам хренову кучу лжи обо мне. Но на один короткий, смехотворный момент я представил рядом с собой Мэдди… После чего слепил из своих мыслей баскетбольный мяч и мысленно послал его в корзину под названием «Мечты».
Рид вымыл руки, вытер их кухонным полотенцем в красно-белую клетку и взял со стола скалку. У меня дрожали колени и мурашки бегали по коже от того, что он был здесь, на моей кухне. На расстоянии одного крошечного шага от меня. Прошла целая вечность с тех пор, как мое тело так реагировало на кого-то. Я чувствовала себя медицинской колбой, которая в любой момент могла взорваться в результате опасного химического эксперимента.
Мысленно стряхнув с себя нервозность, которая сковывала движения, я принялась замешивать глазурь. В разных мисках, по цвету. Под монотонное жужжание миксера напряжение в теле стало понемногу спадать. Образ двухметрового широкоплечего хоккеиста, с серьезным видом раскатывающего имбирное тесто для выпечки, то и дело вызывал улыбку, поднимая праздничное настроение до небес.
– Я думал, рождественское печенье пекут только на Рождество. – Рид повернул голову, его взгляд скользнул вниз, к моим белым фланелевым штанам с принтом леденцовых тростей. Он забавно нахмурился.
– Необязательно. – Я встала на носочки и достала из шкафчика формочки для печенья. У меня был шикарный рождественский набор: варежка, елка, снежинка и пряничный человечек.
– Как прошло твое свидание с копом?
– Все пять звезд, конечно, – не моргнув глазом солгала я.
– Даже так? – На его лице отразилось что-то среднее между любопытством, замешательством и раздражением. – И что в этом свидании понравилось тебе больше всего?
– Кульминация.
– Кульминация?
– Се-кхе-кс, – невнятно выкашляла я.
Харди ошеломленно моргнул:
– Что, прости?
Закрыв глаза, я мысленно чертыхнулась и выдохнула:
– Не было никакого свидания.
Что-то похожее на облегчение прогнало тучи с его лица.
– Почему?
– Тебя это не касается.
Уголок его рта дернулся, и мне оставалось лишь гадать, что именно развеселило Рида: то, что я не была на свидании, или моя неуклюжая попытка соврать.
– Как скажешь, – ответил он.
И мы погрузились в молчание. Исходящий от духовки жар окутывал нас, как теплое одеяло. Горящая на подоконнике гирлянда, излучающая жемчужное сияние, создавала уютную атмосферу. В воздухе витал густой аромат жареной индейки. На заднем плане тихо играла музыка, включенная на телевизоре в гостиной. Каждая клеточка моего тела трепетала от эмоций.
Идеально.
Все было так чертовски идеально.
Через четверть часа кухня выглядела как зона стихийного бедствия: в раковине возвышалась гора грязной посуды, на полу валялись остатки пергаментной бумаги, которой я застилала противень для печенья, разбросанные на столе блокноты с моими рабочими записями покрывали остатки муки.
Пока Рид разминал пюре, я достала из холодильника бутылку красного вина и взяла из шкафчика два бокала. Харди бросил быстрый взгляд в мою сторону.
– Аргентинский мальбек? Интересно.
– Нищим выбирать не приходится, – пожала я плечами.
Он повернулся и посмотрел на меня сверху вниз со своей фирменной порочной усмешкой, от которой все кости в моем теле превратились в желе.
– У тебя сахар на щеке.
Я инстинктивно потянулась к лицу, но Рид оказался быстрее. Его ладонь коснулась моей щеки, и большой палец нежно погладил кожу, смахивая на пол сахаринки. Для спортсмена, который немало работал руками, его ладонь оказалась на удивление мягкой и гладкой. Наши глаза встретились, и я почувствовала, как сердце охватывает огонь. Таймер на духовке просигналил, возвращая нас в реальность, и Рид, убрав руку, отступил назад. С трудом подавив разочарованный вздох, я схватила со стола прихватку.
– День благодарения – семейный праздник, почему ты проводишь его здесь, а не поехала в гости к отцу? – спросил Харди, наклоняясь, чтобы понюхать индейку, от которой исходил волшебный аромат шалфея и тимьяна.
– Завтра «черная пятница», – призналась я, краснея от стыда. – Лучший день в году, чтобы купить подарки на Рождество и при этом прилично сэкономить.
– В Маунтин-Бэй нет магазинов?
