Все трое переглянулись.
— Где мы и где султан, — хмыкнул Заварзин.
— Как видишь, лапы у него длинные, — проворчал я. — Настолько, что за мной альянсовские агенты пожаловали.
Магомедов присвистнул.
— Короче, не расслабляйтесь. С базы ПВОшников — ни ногой, это приказ.
Все трое заметно приуныли, успели, видимо, настроить себе планов. Я их понимал. Я бы тоже с большим удовольствием предпочёл находиться в городе, а не в обшарпанной старой казарме. Особенно если помнить, что ремонт обещался быть долгим.
— Возвращайтесь на базу. Я потом сам доберусь, — сказал я.
— Есть… — буркнул лейтенант Магомедов.
— Может, лучше с нами? — настороженно предложил Заварзин.
Я вместо ответа покосился на маячащих неподалёку сотрудников имперской СБ. Допрашивать меня будут долго, учитывая, что дело приобрело политическую окраску. И пусть в этот раз я не подозреваемый и даже не свидетель, а потерпевший, это не отменяет того, что допросами из меня вымотают всю душу.
— Тогда будьте на связи, ладно? — попросил Каргин. — А то мы и так не знаем, чего и думать.
— Постараюсь, — кивнул я. — Но обещать ничего не могу. Вам-то чего, сидите в казарме, отдыхайте от трудов праведных.
— Да не сидится уже на месте, — усмехнулся связист. — Я уже и ПВОшникам ретрансляторы перенастроил, и в казарме старые мониторы запустил…
Похоже, мой энтузиазм заразителен. Сейчас, правда, я никакого энтузиазма уже не испытывал, всё, чего мне в данный момент хотелось — попасть наконец в заботливые руки нейрохирургов, чтобы они восстановили мне руку. Желательно целиком и с полным функционалом.
— Как вернусь, наверное, переместимся на верфь, поближе к «Гремящему», — сказал я задумчиво. — Может, у них дело быстрее пойдёт. Да и там поспокойнее будет, пожалуй.
Возражать никто не стал. Попрощались, Магомедов напоследок протянул руку для рукопожатия, понял, что сотворил глупость, сконфуженно приложил к фуражке. Я взял своей левой рукой правую, помахал дурашливо. Выключенная рука оказалась неожиданно тяжёлой.
Вслед за ними ко мне подошёл незнакомый офицер СБ, махнул перед лицом удостоверением. Ну, началось.
— Командор Мясников? — спросил он. — Майор Иванов, имперская служба безопасности, третье управление.
Я предполагал, что он сейчас попросит меня пройти с ним. Но я ошибся. Хотя фамилия наверняка ненастоящая.
— Как ваше самочувствие? — поинтересовался он.
Не думал, что я заслужил какое-то особое обращение. Но, по всей видимости, это было именно оно. Ладно, есть и плюсы в том, что меня теперь знает каждая собака.
— Бывало и лучше, — сказал я.
— Вас доставят в нашу больницу, как только вы этого пожелаете, — сказал майор. — Но если вы сначала ответите на пару наших вопросов, то мы сможем приступить к расследованию.
Чертовски хотелось всё бросить и уехать лечиться. Но даже этого я пока не мог себе позволить. Чем раньше ищейки нападут на след, тем лучше для меня, да и для них тоже.
Поэтому я начал рассказывать всё с самого начала, без утайки, не пропуская ничего. Майор Иванов стоял напротив, внимательно слушая каждое слово, похоже, записывал всё на имплант. Покончив с рассказом, я почувствовал себя вымотанным так, словно весь вечер провёл на разгрузке бетона.
— Мы их найдём, — уверил меня майор.
— Просьба… — тихо сказал я.
— Да, какая? — оживился Иванов.
— Лёху… По допросам не таскайте, ни к чему… Я за него всё рассказал и так. Лучше наградите. Если бы не он, лететь бы мне уже по направлению к Турану, — сказал я.
Я думал, Иванов только отмахнётся. Но нет, эту просьбу он воспринял со всей серьёзностью. И только после этого скорая повезла меня в ведомственную больницу. Фельдшер сделал мне ещё один укол, и всё растаяло в тумане.
Очнулся я в больничной палате, белой и стерильной. Один. А ведь мог очнуться и в трюме курьерского судна, за фальшивой переборкой.
Рука… Болела. Я ощущал каждый имплантированный нерв, плечо было испещрено сеткой тонких шрамов, и я даже мог шевелить пальцами, но каждое движение вызывало вспышку острой боли. Пианистом мне теперь точно не быть. Боль, конечно, пройдёт, когда новые, искусственные нервы приживутся окончательно, но я уже сейчас ощущал, насколько они отстают от прежних. Да, нейропарализатор это игрушка дьявола. Страшно было даже представить последствия, попади Дарина мне в голову или в корпус.
Ногу мою тоже починили, зашили, подобные ранения для здешних хирургов всё равно что домашка первоклассника для кандидата наук. Но я пока не ощущал себя готовым к новым подвигам. Сил не было даже подняться с кровати, последствия наркоза всё ещё давали о себе знать. Но мне жутко хотелось пить, а ещё больше хотелось по-маленькому, так что я пересилил себя и поднялся с кровати, ощущая жгучую боль в руке вперемешку с головокружением.
Идти пришлось по стеночке, прилагая максимум усилий, словно бы генератор искусственной гравитации вышел из строя и выдавал 3G вместо привычных 0,97. Коридор, такой же белый и стерильный, как и палата, казался бесконечным, но я знал, что в конце меня непременно ждёт то самое место.
