Путешествие туда и обратно заняло у меня необычайно много времени. Даже смешно, капитан космического корабля, преодолевающий миллионы километров на сверхсветовых скоростях, вынужден ползти как улитка.
По возвращению я обнаружил в своей палате хмурого доктора в сопровождении молоденькой испуганной медсестры.
— Здравия желаю, — произнёс я.
— Вам запрещено вставать, господин командор, — прогудел пожилой доктор.
— Меня как-то забыли об этом уведомить, — пожал я плечами.
Он покосился на медсестру, снова посмотрел на меня.
— Как ваше самочувствие? Жалобы какие-нибудь есть? — спросил он.
Пришлось на секунду задуматься и прислушаться к собственным ощущениям.
— Бывало и лучше. Рука болит, — сказал я. — Пульсирует как будто бы.
— Ложные ощущения? Фантомные боли? Судороги? — перечислил доктор.
— Да вроде бы нет… — неуверенно сказал я.
— Значит, всё в порядке. Импланты приживаются, — сказал он.
Мне будто бы стало немного легче. Хорошие новости всегда воодушевляют. Эта новость определённо была хорошей.
— Если почувствуете что-нибудь необычное, дайте нам знать, — добавил он. — Вставать пока запрещаю, отдыхайте. Если что, утка под кроватью. А госпожа Стародубцева неотлучно, повторяю, неотлучно будет находиться в палате.
Щёки медсестры окрасились пунцовым. Кто-то, похоже, крупно попал из-за меня.
— Разрешите вопрос? — спросил я. Некоторые привычки не изжить даже в разговоре с гражданскими.
Доктор кивнул.
— Когда меня выпишут?
— Не терпится снова в бой? — добродушно усмехнулся доктор.
— Вообще да, — сказал я.
«Гремящий», конечно, всё равно пока на капитальном ремонте. Но задерживаться здесь, в больничных стенах, занимая чьё-нибудь место, мне не хотелось.
— Потребуется время для некоторых тестов. Результаты анализов будут только в понедельник, — сказал он. — Ну и мы должны удостовериться, что нервная система функционирует как надо. Поверьте, вы не хотите знать о последствиях отторжения.
— Понял… — вздохнул я.
До понедельника… Я вызвал Скрепку и запросил у неё точное время. Ещё четыре дня. Захотелось взвыть.
Время потекло как расплавленная магма, релятивистские эффекты во всей красе, даже на обычных скоростях. Когда тебе нечем заняться — время искривляется вопреки любым законам физики.
Медсестра в диалог со мной не вступала, ограничиваясь односложными холодными ответами, так что желание поболтать у меня пропало в первые же минуты разговора. Наверняка конторская, как и весь остальной персонал этой больницы, и за моё исчезновение ей ещё крепко влетит. И я чувствовал, что винила она не себя, а как раз-таки меня.
Ужин она мне принесла прямо в палату, в постель. Кровать трансформировалась в полулежачее положение, поднос я разместил на коленях. Попытка взять ложку на первый раз обернулась неудачей, руку прострелило болью и я с шипением выронил прибор прямо в миску горячего бульона. Больше, чем собственная неуклюжесть, меня бесила только моя беспомощность. Я неловко взял ложку левой рукой.
— Нет, господин командор, в правую руку, — настойчиво произнесла медсестра.
Пришлось подчиниться. В этом деле лениться нельзя, если я хочу восстановиться полностью.
Но как минимум, кормили здесь неплохо, ничуть не хуже, чем в ПВОшной столовой, а то и лучше. Правда, приём пищи затянулся настолько, что всё остыло до комнатной температуры. Даже просто держать ложку в пальцах оказалось сущим мучением.
На следующий день ко мне в палату явился майор Иванов. Одетый по форме, с планшетом в руках. Чёрный китель имперской СБ смотрелся на нём как вторая кожа. Он тоже поинтересовался моим самочувствием, спросил, не нужно ли мне чего-нибудь. Шутить с ним не возникло никакого желания, весь его вид просто кричал о том, что лучше бы воспринимать его максимально серьёзно. Дело и впрямь было серьёзным.
Далее пошла стандартная беседа, у безопасников они все строились по одному шаблону с незначительными вариациями. Я ничего не утаивал, наоборот, рассказывал всё как есть, делился версиями и подозрениями, короче говоря, активно сотрудничал со следствием. В конце концов, это и в моих интересах тоже. Да и время так текло гораздо быстрее.
Прерывались мы только на процедуры, во время которых мою руку облепляли датчиками, и на приём пищи. Всё остальное время мы беседовали с Ивановым.
— Не хотите к нам перевестись, командор? — спросил он вдруг.
— Даже если бы хотел, не имею права, — сказал я. — Я на личной службе.
Майор Иванов удивлённо изогнул бровь. Странно, это наверняка должно было быть в моём досье.
— Нам бы пригодились такие офицеры, как вы, тем более, с боевым опытом. Но неважно, — сказал он. — Я зайду в понедельник.
