Она сидела довольно далеко — метрах в шести — от интересующего ее столика, тем более что он находился в зале, а она — на улице, но Простейшее заклинание «летучая мышь» усилило слух женщины, и Кара отчетливо слышала все, о чем Павлов рассказывал полицейским.
— Примерно полгода назад мы крутили дело с уводом большой налички из-под налогов. В то время у меня уже были трения с Чемберленом, но до открытой вражды дело не доходило, они мне еще доверяли.
— Отмывали, что ли?
— Ага.
— Большая сумма?
— Четырнадцать миллионов.
— Что за деньги?
Павлов помолчал:
— Наркота.
— Продолжай.
— Операция была расписана буквально по минутам, но произошел непредвиденный сбой. Банк-получатель внезапно запросил подтверждение и гарантии. Все висело на волоске, люди, деньги, все было заряжено, и надо было просто подтвердить кое-какие договоренности. Нытик как раз был у меня в офисе — он сам курировал операцию — и лично подмахнул распоряжение.
— Во дела! — вздохнул Васькин.
— Такие документы сразу же уничтожают, — быстро среагировал Шустов.
— Ага, — согласился Павлов, — только я уничтожил копию, а оригинал лежит в надежном месте. Подпись Нытика под переводом кучи героиновых денег. Этого достаточно?
Пора.
Кара все еще держала у лица трубку телефона, и поэтому несколько невнятных слов не привлекли внимания окружающих.
Морок никогда не относился к сложным заклинаниям. Умение отвести глаза, обмануть свою жертву, считалось одним из самых главных для колдуна, и поэтому заклинание шлифовали веками — оно должно было действовать быстро и требовало минимум магической энергии.
Для всех посетителей «Вероны», а также для всех, кто в этот момент находился в радиусе ста метров, Кара по-прежнему говорила по телефону, изредка бросая поощрительные взгляды на седовласого мужчину за соседним столиком. На самом же деле она вошла в маленький зал ресторана, уступила дорогу несущей заказ официантке и подошла к самому дальнему столику, за которым сидели Павлов и полицейские.
— Значит, оригинал у тебя. Где?
— В надежном месте. Мы сможем договориться?
— Разумеется — да.
— Разумеется — нет!
Кара стояла прямо перед Павловым. Никто в зале не мог видеть ее, но так было неинтересно. Ей давно не приходилось убивать, и женщина решила выжать из ситуации максимум удовольствия. Короткое заклинание, слышное только ей, сняло морок с глаз коммерсанта, и Павлов оторопело вытаращился на появившуюся из ниоткуда женщину.
— Продаешь чужие секреты, Валера?
— Кара? Не может быть!
Павлов задрожал.
— Что случилось? — Шустов непонимающе уставился на коммерсанта. — Что не может быть, Валерий Константинович?
Павлов схватил полицейского за руку:
— Убейте ее!
— Кого?
Палец коммерсанта упирался в пустоту.
— О боже, убейте ее!
Васькин положил ладонь на рукоятку пистолета и настороженно оглядел зал.
— Тебе привет от Нытика, Валера, — насмешливо сообщила Кара, наслаждаясь животным страхом человека, — не стоило предавать его.
Полицейские заворочались, но никто из них еще не собирался подняться из-за стола. Секунд тридцать они потратят на размышление, а этого вполне достаточно.
— Пощадите! — На лбу коммерсанта выступили крупные капли пота, а лицо исказил дикий, первобытный ужас. Он видел, чувствовал свою смерть, но сил оставалось ровно столько, чтобы прохрипеть: — Пощадите!
— Павлов! — Сергей потряс его за плечо. — Валерий Константинович, что происходит? Кого убить? Кто должен вас пощадить?
Владик, пугая официанток, потянул пистолет из кобуры. Васькин чувствовал опасность, но не мог сказать, откуда она исходит.
— Я ничего не вижу, — сквозь зубы процедил он. Испуганные официантки, бармен, отступивший к дверям в подсобку, ошарашенная парочка, перед которой остывала недоеденная пицца, дальше, за витриной, — беспечно обедающие люди, пышная блондинка, без умолку болтающая по телефону, хлипкий старикашка, пожирающий глазами ее огромную грудь… — Я ничего не вижу, Сергей!
— Владик, перестань беситься, — прорычал Шустов, — ему просто плохо. Кто-нибудь, вызовите «Скорую»!
Бармен опрометью бросился в подсобку.
— Принесите аптечку!
Сначала Кара не хотела оставлять следов, но теперь, глядя на жалкого, перетрусившего человечка, она не смогла отказать себе в удовольствии помучить его. Ее фиалковые глаза загорелись, изящная узкая кисть легко прошла сквозь грудную клетку Павлова, и пальцы сжали сердце. Это заклинание, «скальпель Бокуса», эрлийские врачи придумали исключительно в хирургических целях, чтобы не тратить время на вскрытие тканей, а сразу, без усилий и хлопот, добраться до интересующего органа. У Кары было особое мнение по его использованию.
Коммерсант захрипел. Он уже не мог говорить, лицо исказилось гримасой дикой боли.
— Сергей, что происходит?
— Он умирает!
