— Я так понимаю, ваша командировка не связана с нашим отделом.
— Я даже не знаю, что это за отдел, — Николай все еще старался говорить шутливо.
— В таком случае, зачем вы сюда зашли? У вас довольно странная манера заходить в кабинеты, где вас не ждут. Николай окинул взглядом остальных, ожидая, что они дадут мымре отпор и предложат не валять дурака и не портить праздник, цепляясь к такому симпатичному мужчине, но с лиц женщин, как по волшебству, исчезло все веселье. Теперь они все смотрели на него настороженно. Чужак. Подозрительный чужак. Опасный чужак.
— Я… просто хотел спросить, в какую сторону третий корпус, — сказал Николай, понимая, что операция по внедрению провалена.
— Туда, — показала рукой «комсомолка». — Дальше по коридору. Надеюсь, пропуск у вас в порядке?
— Да, конечно, — произнес Николай, ретируясь к двери. — Спасибо. Лере удачи в новой жизни.
До полудня оставалось еще больше часа, ждать Марину под дождем на лавочке — равно как и в машине в обществе Сашки — не хотелось, и Селиванов решил все же попробовать встретиться с ней на рабочем месте. Хотя, конечно, если тут повсюду такие мымры… Чего они боятся, интересно? Настоящих шпионов — во что Николаю верилось с трудом — или провокационных проверок, устраиваемых собственной параноидальной службой безопасности?
Как понял Николай, по архитектуре советский комбинат — во всяком случае, его внешний круг — забавным образом напоминал Пентагон: корпуса соединялись друг с другом, и, вероятно, можно было обойти весь комбинат внутри по коридорам второго этажа, нигде не выходя на улицу.
Если бы только не вахтерские будки между корпусами.
Ближайшая из таковых маячила впереди, и Николай решительно шагал прямо к ней. Лучшие компоненты для преодоления кордонов без лишних вопросов — это деловой костюм, дорогая кожаная папка в руке, решительный шаг спешащего по крайне важному служебному делу человека и мобильный телефон возле уха, символизирующий столь же важный деловой разговор. От последнего компонента здесь приходилось отказаться, но Николай надеялся, что сработают и первые три.
Не сработали.
— Вы к кому? — строго спросила его сидевшая в будке бабка.
— К экспедитору («черт, надо было спросить фамилию Марины!»). В третий корпус.
— Пропуск есть?
— Да, конечно, — ответил Селиванов, уже понимая, что и здесь ничего не выгорит.
— У вас уже отмечено время выхода, — строго сказала бабка. — И вы уже находитесь на территории лишние пять минут.
— Верно, — проникновенно произнес Николай, — но дело в том, что я забыл там один важный документ…
— Ничего не знаю, — отрезала бабка. — С этим пропуском вам только на выход. Вон туда. А там из бюро пропусков звоните, чтобы вам новый заказывали. Или чтобы к вам на проходную спустились и все отдали.
— Ладно, — вздохнул Николай. — Граница на замке, понимаю.
— Вон там выход! — еще раз напутствовала его бабка. Автоматчик на выходе тоже выразил неудовольствие просроченным временем. «Я имел право сходить в туалет?» — огрызнулся Селиванов. Охранник ничего не ответил, и Николай вышел наружу.
Сашка был на месте; при приближении клиента он выкинул на улицу окурок. Николай, вопреки уже сложившемуся обыкновению, забрался на заднее сиденье. Морщась от запаха, опустил стекло, благо дождь снова выродился в мелкую водяную пыль. Свежим, правда, воздух не был и снаружи, отдавая скорее запахом старого полузатопленного подвала, но все лучше табачной вони.
— Я пока подремлю, — объявил Николай водителю, набрасывая куртку. — Если хочешь, можешь даже куда-нибудь съездить, только в двенадцать привези меня обратно в здешний сквер под Лениным. До тех пор не дергай. И не кури в салоне, пожалуйста.
— Ладно, — буркнул Сашка. — Я те и шофер, я те и экскурсовод, я те и гостиница на колесах. А за все про все…
— Дам я тебе еще стольник, и не бурчи, — сказал Николай и, откинувшись на заднее сиденье, закрыл глаза.
