Комедии полностью

Ф а т и м а. Ну что ж, сиди, а я, старая, пойду! (Плаксиво.) Горькая моя судьбина: вырастила сына, женила на свою седую голову. (Надевает паранджу и, схватив бидон, уходит.)

Голос Фатимы: «Поглядите, люди добрые! Замучила меня сноха, замучила до смерти!»

Н а с и б а (укачивая ребенка). «Небо спит, звезды спят, спи и ты, малышка». (С трудом сдерживает слезы.) «Небо спит… звезды спят…» (Горько плачет.)

Входит  З у х р а.

З у х р а. Насиба…

Насиба поднимает голову и, увидев Зухру, старается сдержать слезы, но обида переполняет ее сердце, и, плача, она бросается в объятия Зухры.

Что случилось, моя голубушка? Скажи мне…

Н а с и б а. Что теперь говорить… Нечего… Предупреждали меня подружки мои… Тогда мне казалось — завидуют. Говорили, предупреждали меня и учителя мои! Куда я попала? Среди каких людей живу? И ради этого бросила я школу, подруг!..

З у х р а. Заблудившегося медведь загрызет, одинокого волк заест, говорят. Опомнилась ты, это уже хорошо!

Н а с и б а. Лучше умереть, чем так жить!

З у х р а. Что ты! Все это не так страшно. Ты споткнулась только, не упала же! Поднимешься и пойдешь рядом со своими подружками в ногу. Все зависит от тебя самой. Прав твоих никто не отнимал. Слова твои найдут слушателей, рука твоя найдет руки друзей. Вот нам было трудно в твоем возрасте! (Задумчиво.) Наши стоны не доходили даже до ушей родителей. (Неожиданно, страстно.) Не плачь, слезами никто ничего не добивался. Идем!

Н а с и б а. Куда?

З у х р а. В клуб. Ахаджан-ака, товарищ Заргаров, делает доклад о советской семье. Послушаем, что он скажет.

Н а с и б а. Надо мужа спросить. Вы скажите ему…

Появляется  М а р а с у л ь.

М а р а с у л ь. Ба! Да никак моя тетушка пришла! Добро пожаловать. И не видно вас, и не слышно… и не заходите…

Насиба роняет платок. Марасуль быстро поднимает его и отдает ей.

Ваш платочек, ханум…

З у х р а. Насиба со мной в клуб пойдет…

М а р а с у л ь. Вот это чудесно, вот это замечательно… (Берет ребенка на руки.) Идите одевайтесь!

Н а с и б а, удивленная и обрадованная, уходит.

Не любит она никуда ходить, что ты скажешь! Вот уже целый год не могу из дома ее вытащить!.. Идем хоть в кино, говорю, а она в ответ: «Пойти в кино — чего же тут интересного». Черт знает, что обо мне могут подумать люди…

З у х р а. Да, можно подумать многое! Можно, например, подумать, что ты бай, можно подумать, что ты феодал…

М а р а с у л ь. Но-о!..

З у х р а. Сходи и ты на доклад. Может быть, услышишь полезные для себя слова.

М а р а с у л ь. Да я со всей душой!..

Входят  З а р г а р о в  и  Х у м о р х о н.

З а р г а р о в. А-а, здравствуйте, Зухра-ханум, здравствуйте. (Берет со стола бумаги и кладет в портфель.) Вы за мной? Спасибо, спасибо… Ну, пошли!

З у х р а (Марасулю). Где же Насиба?

М а р а с у л ь. Вы идите, мы догоним.

З у х р а (к Хуморхон). А разве вы не пойдете?

Х у м о р х о н. Что-то с сердцем плохо…

З у х р а. Вот потому и советую вам сходить: увидите здоровых людей, свежим воздухом подышите, как рукой все снимет, верно говорю!

З а р г а р о в  и  З у х р а  уходят. Слышен гудок и шум отъезжающей машины. Вбегает  Н а с и б а.

Н а с и б а. Уже уехали?

М а р а с у л ь. Да.

Н а с и б а. Идемте, Хуморхон-апа, со мной в клуб.

Х у м о р х о н. О, дорогая моя! С меня хватит и того, что дома слушаю Ахаджан-ака!

М а р а с у л ь (передавая Насибе ребенка). Держи! И нечего тебе там делать!

Н а с и б а. Да вы сами ведь сказали!

М а р а с у л ь (разгневанно). Сказал так, а теперь говорю иначе.

Н а с и б а. Что же тут такого, если раз в год схожу?..

М а р а с у л ь (кричит). Не пойдешь!

Н а с и б а. В гости зовут вас одного, про кино, про театр и вовсе забыла… И в парк меня не водите.

М а р а с у л ь. А чего я буду водить тебя в парк? При свете прожекторов любоваться тобой, что ли? (Уходит в дом.)

Х у м о р х о н. Не следует перечить мужу, голубушка. Берите с меня пример! (Уходит.)

Н а с и б а  одна, несколько мгновений она стоит задумавшись, затем решительно выходит на улицу.