Сухсуров спокойно осматривает стол, очевидно, распределяя места для гостей.
С у х с у р о в (в сторону дома). Эй, так никто из учреждения и не явился! Нетайхон, ну-ка позвони еще раз.
Голос Нетайхон: «Сейчас!»
Входят Ю с у ф и К а р ы.
Ю с у ф. Кары-ака, сколько, по-вашему, стоит баран, которого я привел?
К а р ы (иронически). Не знаю. Знаю только одно, что вы с этим бараном стоите друг друга!
С у х с у р о в. Так это ты приволок барана? Вот спасибо! (Всхлипывает.) Вот кто, оказывается, истинный мой друг!
Входит Н е т а й х о н.
Н е т а й х о н. В учреждении никого уже нет!
С у х с у р о в. Наверное, они все в пути…
Х о д ж а р выходит из дома разнаряженная и помолодевшая.
С у х с у р о в. Ого!.. Как говорится: под богатым седлом и ишак — лошадь!
Н е т а й х о н. Не сглазьте ее, Нусрат-ака!
Входит А б и д д ж а н.
С у х с у р о в. Рассаживайтесь! Кто должен прийти, пусть придет, ждать их не будем…
Все садятся.
Н е т а й х о н. Прикатите мотоцикл. (Кары подкатывает мотоцикл.) Абидджан, примите от нас этот скромный подарок!
А б и д д ж а н (не ожидавший такого подарка). Что вы! Нет, нет! Да что же это такое?
Н е т а й х о н. Не отталкивайте мою руку, братец! Что такое один мотоцикл при нашей любви к вам!
А б и д д ж а н. Да ведь мотоцикл стоит денег.
С у х с у р о в. А что такое деньги? Земля, по которой вы ступаете, для нас на вес золота!
Н е т а й х о н. С вашей больной ногой вам будет очень хорошо ездить на этом мотоцикле!
Все садятся. Нетайхон усаживает Ходжар около Абидджана и сама садится рядом с ней.
С у х с у р о в. Наполняйте.
Ю с у ф (наливает коньяк всем сидящим). Сейчас!
С у х с у р о в (быстро пробегает глазами написанный кем-то конспект). Бокалы полны? Товарищи, в результате Великой Отечественной войны мы добились великой победы. Однако я лично хотя и был вдохновлен патриотическим долгом, но не смог внести в эту великую победу… (путается) свою долю… свою долю! Меня на период Отечественной войны против моей воли воткнули в торговую систему…
А б и д д ж а н (смеясь). Вас воткнули или вы сами так воткнулись, что вас до конца войны так оттуда и не выткнули?
С у х с у р о в (не отвлекаясь, продолжает читать). Товарищи, я переполнен сейчас большим счастьем, так как сегодня я имею честь принимать у своего скромного дастархана великого героя Великой Отечественной войны…
А б и д д ж а н. А нельзя чуточку пониже тоном?
С у х с у р о в (по-прежнему не отвлекаясь). Здесь сидит дорогой герой войны, дорогой мой друг, дорогой наш брат, дорогой Абидджан. (Отложив наконец бумагу.) Предлагаю отлить из этих бокалов по одному глотку под ноги нашего дорогого гостя Абидджана, а все остальное выпить!
Все отливают из рюмок понемногу под ноги Абидджана и пьют, Юсуф незаметно для других выпивает сразу две рюмки.
Н е т а й х о н. Кары-ака, давайте шашлык!
К а р ы. Сейчас! (Приносит шашлык.)
С у х с у р о в. Пусть снова наполнятся бокалы! Слово…
Ю с у ф. Мне!
С у х с у р о в. Подожди… (Взглянув на бутылку, стоящую перед Юсуфом.) Только сели, а уже полбутылки нету!
Ю с у ф. Верхние полбутылки ничего не значат! Все дело в нижней половине! (Абидджану.) Кто не пьет до дна, тому не видать блаженства, как своих ушей! Пейте до дна! Слово мне!
С у х с у р о в. Пристал! Ладно, даю слово бывшему работнику нашего учреждения Юсуфджану!
Ю с у ф. Что такое? Я уже бывший? Тогда я молчу! (Выпивает рюмку коньяку и садится.)
С у х с у р о в. Ладно, говори!
Ю с у ф. С меня достаточно! (Отодвигает стул от стола и, приговаривая: «Достаточно, достаточно, достаточно!» — пьет рюмку за рюмкой.)
С у х с у р о в (не обращая внимания на Юсуфа). Ходжархон, ну-ка, скажи теперь что-нибудь сама…
Ходжар пугается.
Слово розе нашего двора, дорогой нашей названной доченьке Ходжархон!
Ходжар с непривычки оглушенно молчит.
Н е т а й х о н (шепотом, к Ходжар). Встань с места. (Сует ей в руку рюмку.) Держи. (Громко.) Послушаем Ходжархон! (К Ходжар, тихо.) Говори: «Добро пожаловать!»
Х о д ж а р (к Нетайхон). Добро пожаловать!
