Цинизм нравов, презрительный скептицизм остроумцев, их злословие, неуважительное отношение к семье и браку вызывали протест многих писателей, философов, мыслителей. «Последнее время в наших комедиях безудержно восхваляют остроумцев и воспевают их дебоши, — писал Джеймс Райт в трактате «Сельские беседы» (1694) — Может создаться впечатление, что эти господа и есть подлинные джентльмены нашего века. Рассудительными и трезвыми в этих комедиях являются лишь глупцы или полоумные... Остроумцы считают брак безумием, проклятием, насилием над природой, распутство же представляется в пьесах в самых изысканных красках, которые только можно себе представить...»[377] Подобные же мысли высказывали и многие другие авторы, боровшиеся за очищение нравов: Джордж Сэвил в трактате «Совет дочери» («The Lady's New Year's Gift, or Advice to a Daughter», 1691), Дэвид Аберкромби в «Рассуждениях об остроумии» («A Discourse of Wit», 1686), анонимные авторы трактатов «Городской щеголь» («The Character of a Town Gallant», 1675), «Городская барышня» («The Character of a Town Misse», 1675), «Замечания по поводу развлечений и бесед городских щеголей» («Remarques on the Humours and Conversations of the Gallants of the Town», 1673). Все авторы подчеркивали высокомерие остроумцев, их презрение к добродетелям, отмечая одновременно, что никогда среди светских джентльменов не было столь сильно развито стремление прослыть остроумцем.
Еще до Джереми Колльера с осуждением писателей-остроумцев выступил поэт Ричард Блекмур. В предисловии к поэме «Принц Артур» (1695) он писал: «Нынешние авторы комедий обыкновенно извиняют безнравственность своих пьес порочностью века. Они думают, что цель поэзии — увеселение читателя и зрителя и что это увеселение невозможно в настоящее время без легкомысленного тона. Но это неверно. Цель поэзии не только увеселять, но и поучать, в этом совершенно согласны между собой Аристотель, Гораций и все их комментаторы... Точно так же не основательно и то извинение, когда эти порты говорят, что при большей строгости нравов театр останется так же пуст, как церковь. Если это так, то поэты должны тотчас бросить свое ремесло и выбрать себе честное занятие. Они не должны намеренно портить народ и извлекать из этого средства для существования»[378].
Так постепенно читателям доказывалось, что остроумцы не в состоянии найти правильный ответ на сложные проблемы действительности, что они не могут быть духовными вождями нации, а их суждения и взгляды не имеют никакой ценности[379].
Борьба с остроумцами являлась прежде всего борьбой с театром, ставшим в период Реставрации развлечением для аристократов. Аудитория, заполнявшая зрительный зал, была немногочисленна и однородна по составу: светское общество столицы — придворные, знать, государственные чины. Новое драматическое искусство заключало в себе новые возможности, таило новые опасности, оно сделалось выражением того антибуржуазного, антипуританского духа, которым была пронизана господствующая идеология эпохи. Театр времен Реставрации мстит пуританам за вынужденное молчание; он не стеснялся ни в выборе сюжетов, ни в форме, в которую облекал свои мысли. Наиболее распространенным и излюбленным жанром эпохи стала комедия. Этической и философской основой творчества комедиографов периода Реставрации было учение Гоббса о «материальном» человеке, наделенном хищным, разрушительным эгоизмом; человеческая природа воспринимается в комедиях этого времени узко и цинично, как взаимосплетение животного эгоизма и чувственности, не ограниченных ни гражданскими, ни политическими, ни религиозными препонами.
Комедиографы периода Реставрации внимательно приглядывались к людским порокам, старались проникнуть в их социальную сущность, они видели в комедии отличный способ точно и ярко отобразить жизнь. Именно с этих позиций верного отражения различных явлений и сторон жизни и следует рассматривать особенности творческой манеры Конгрива, его заслуги и просчеты, его талант сатирика, смело вскрывающего пороки «распущенного века».
Какой должна быть комедия, каковы ее задачи и цели? Вот тема бесконечных дебатов, которые велись в период Реставрации, захватив частично и XVIII столетие. Драйден, например, считал, что воспитательная роль комедии, по сравнению с трагедией, невелика. Комедия, с его точки зрения, не должна карать или наказывать, ее основное назначение — развлекать, «изображая слабости человеческой природы и необузданные порывы молодости»[380]. В этом Драйден сходился с французским писателем и теоретиком классицизма Рене Ле Боссю, который призывал драматургов умело приспосабливать художественные средства к заранее намеченным эмоциональным результатам и утверждал, что «на долю комедии приходится радость и приятное изумление»[381]. Многие современники Драйдена не разделяли его точку зрения на комедию. Ричард Блекмур полагал, например, что цель комедии более серьезная, нежели простое развлекательство.
