Английский либертинаж обрел со временем особую специфическую форму, называемую «остроумием». В XVII в. слово «wit» (природные способности, ум, остроумие) имело разветвленную систему значений, которые определяли разновидности умственных способностей человека. В различных толкованиях термина «остроумие» отражались различия в мировоззрении, в оценке явлений художественных, политических, социальных. Во времена Конгрива этот «ум» или «остроумие» принял явно выраженный антибуржуазный характер. «Люди ума», «остроумцы», как писали современники, это те, кто стремится выделиться и отличиться, кому претит практическая деятельность, они всегда «одержимы тщеславием, нетерпимы к порицанию и жадны до славы»[372]. Это щеголи и франты, весельчаки и повесы, словно соревнующиеся в проделках и эскападах, в игре и дерзновениях утонченного интеллекта, в изобретении новых «модных» словечек, в издевках над тупицами, людьми «дела», в саркастических замечаниях по поводу всего, что касалось недавних врагов аристократии — пуритан. «Остроумие» стало синонимом беззаботной жизни, далекой от практических дел и обыденных забот, посвященной забавам, пирушкам, развлечениям. Светский кутила стал самым распространенным типом джентльмена-остроумца, речи которого были свойственны манерность, вычурность, обилие иностранных заимствований (особенно из французского), изысканность метафор и сравнений. Наряду с этим язык остроумцев изобиловал грубыми и циничными выражениями, фривольность даже не пыталась облечься в форму намека или иносказания — жестокая, переломная эпоха оперировала понятиями столь же безжалостными и беспощадными.
Не следует забывать, однако, что эта же среда дала миру философов, естествоиспытателей, ученых, поэтов и писателей. Конгрив был современником Исаака Ньютона, главный труд которого «Математические основы естественной философии» (1687) послужил научной опорой для деистов и материалистов XVII-XVIII столетий, имел огромное значение в борьбе против религиозных предрассудков как наглядное доказательство способности человека постичь тайны природы. Многие друзья Конгрива после веселой пирушки в какой-нибудь лондонской таверне шли на заседание «Королевского общества» — Британской Академии наук, основанной в 1662 г. и ставшей вскоре центром научной мысли. Упомянутый выше граф Рочестер был известным философом-вольнодумцем, поэтом, не лишенным таланта и своеобразия. В знаменитой «Истории Англии» Томас Маколей отмечает, что беспутного герцога Бекингема химия волновала ничуть не меньше, чем любовь и вино. Изящных джентльменов — весельчаков и дебоширов — интересовали телескоп и химическая лаборатория в Уайтхолле, воздушный насос и магнит, притягивавший иголку[373].
После реставрации Стюартов «остроумие» почиталось в дворянской среде превыше всего, однако отношение к нему становилось более критическим по мере того, как формировалась и крепла буржуазная идеология. «Изысканные остроумцы!.. — восклицает сэр Томас Рэш в комедии Джона Крауна «Сельский остроумец». — Грубые, грязные, развратные модники, которые вряд ли что читали, кроме пьес; они ни к чему не способны, как только писать пасквили на порядочных людей или же отпускать шуточки — насмехаться, как говорят они, — не щадя ни мирского, ни духовного...»[374] Нередко в пьесах излагалась философия остроумцев: Дон Джон (вариант мольеровского Дон-Жуана) из трагедии Томаса Шедуэлла «Распутник» (1675), «опрометчивый, бесстрашный человек, наделенный всеми пороками», гордился своими, как ему казалось, исключительными способностями, широким взглядом на жизнь в противоположность «практическим людям» с их сдержанностью в речах, умеренностью и рассудительностью. «Мое занятие — удовольствие, — рассуждает Дон Джон. — Ради этого я пойду на все, не разбираясь в средствах. Какая разница, прав я или неправ. Главное — добиться наслаждения»[375]. Спустя без малого два десятилетия почти эти же слова произнесут и герои Конгрива Беллмур и Вейнлав из комедии «Старый холостяк» (акт I, сц. 1). Жизнь, с точки зрения остроумцев, это сложное, многогранное искусство, требующее от человека осмотрительности и проницательности. Ложь нужно умело сочетать с правдой, честность — с хитростью, обман — с прямотой[376]. Брак считался обузой, жениться означало проиграть бой, так как отношения с женщиной приравнивались к военным действиям или борьбе.
