Комедии полностью

Феличе. Наоборот. Я именно и пришла, чтобы выслушать, что вы скажете! Я знаю, что вы на меня сердиты, и мне очень интересно выслушать ваши жалобы. Излейте ваш гнев на меня, синьор Лунардо, но не вооружайте против меня моего мужа. Имейте в виду, что я женщина справедливая: если ваши обвинения правильны, я сама сознаюсь в своей вине и дам вам какое хотите удовлетворение. Но согласитесь, что сеять раздор между мужем и женой — вещь непростительная; не делайте другим то, чего бы вы себе не хотели. Это относится и к вам, синьор Симон: вы, при всей вашей осторожности, непрочь подлить масла в огонь, когда можно. Да, я говорю это вам обоим, и говорю с полной откровенностью, чтобы вы меня поняли как следует. Я женщина честная; если вы что-нибудь против меня имеете, скажите прямо.

Лунардо. Скажите мне, любезная синьора, кто привел этого мальчишку в мой дом?

Феличе. Я его привела. Я привела его в ваш дом.

Лунардо. Браво, синьора!

Симон. Превосходно!

Канчано. Вы еще хвастаетесь, словно доброе дело сделали!

Феличе. Я не хвастаюсь; может быть, лучше мне было бы этого не делать, но во всяком случае это дело не плохое.

Лунардо. Кто же вам позволил привести его?

Феличе. Ваша жена.

Лунардо. Моя жена?! Она с вами говорила? Просила вас? Пришла к вам и попросила его привести?

Феличе. Нет, синьор. Просила меня об этом синьора Марина.

Симон. Моя жена?

Феличе. Ваша жена.

Симон. И она просила этого приезжего помочь девочке?

Феличе. Нет, синьор, приезжего просила я.

Канчано(с гневом). Вы его просили?

Феличе(к Канчано с гневом). Да, да, я!

Канчано(про себя). Ах, негодяйка! У меня слов нет!

Лунардо. А зачем все это? К чему было его приводить? Зачем синьора Марина вмешалась в эту интригу? Как моя жена позволила это?

Феличе. К чему, зачем, как? Слушайте. Я вам расскажу, как было дело. Дайте мне говорить, не прерывайте меня. Виновата ли я, права ли я — вы сами рассудите. Прежде всего, синьоры, дайте мне сказать вам одну вещь, — не сердитесь на меня и не примите во зло: нельзя быть такими самодурами; нельзя быть такими дикарями! Ваша манера обращаться с женщинами — с женой, с дочкой — ни на что не похожа, и пока вы ее не измените, никто никогда не будет вас любить. Они повинуются вашей силе, но совершенно справедливо чувствуют себя оскорбленными и смотрят на вас не как на мужей или отцов, а как на татар, медведей и тюремщиков. В самом деле, не только «сказать по справедливости», а сказать действительно: синьор Лунардо хочет выдать дочку замуж; он не говорит ей ни слова, он не желает, чтобы она даже знала это, он не позволяет ей познакомиться с женихом; нравится ли он ей, не нравится — у нее даже не спрашивают. Я согласна, что девушке не пристало самой выбирать себе мужа; так уж водится, что мужей им выбирают отцы, а дочери должны повиноваться; но ведь не с веревкой же на шее вести их к венцу! (К Лунардо.) У вас единственная дочь, и вы так легко готовы ее принести в жертву! Правда: прекрасный молодой человек, добрый, красивый, и он должен ей понравиться. Но уверены ли вы, «сказать по справедливости», что он ей понравится? А что, если нет? Девушка воспитана строго, но какая жизнь ожидает ее с мужем, у которого родитель такой же дикарь, как вы? Нет, синьор, мы хорошо сделали, что познакомили их. Ваша жена хотела этого, но не осмеливалась сделать. Синьора Марина попросила у меня совета. Я придумала эту историю с масками и просила графа. Они видели друг друга, понравились друг другу, и оба довольны. Вы должны были бы радоваться и успокоиться. Ваша жена выказала доброе сердце; синьора Марина заслуживает похвалы. А я вмешалась в это дело исключительно по доброте душевной. Если вы люди — согласитесь со мной; если вы дикари — требуйте удовлетворения. Девушка невинна, молодой человек безупречен, а мы — женщины, достойные уважения. Я кончила свою речь. Воздайте хвалу браку и простите великодушно адвоката.

Лунардо, Симон и Канчано молча переглядываются.

Феличе(про себя). Я их словно посадила в мешок, но по заслугам.

Лунардо. Что скажете, синьор Симон?

Симон. Я… что касается до меня, я бы подо всем подписался.

Канчано. Я бы тоже черняков не наложил.

Лунардо. А я все-таки боюсь, что это дело придется отменить.

Феличе. Почему?

Лунардо. Потому что отец жениха, скажем по справедливости…

Феличе. «Скажем по справедливости», к отцу жениха отправился граф. Он непременно хочет устроить это сватовство, так как говорит, что он — невинная причина всего этого скандала, и он считает себя оскорбленным и требует удовлетворения. Это благороднейший человек, изъясняется он прекрасно, и я уверена, что он уговорит синьора Маурицио.

Лунардо. Что же нам делать?

Симон. Дорогой мой, самый лучший выход — это принять все как есть.

Лунардо. А позор?