Комедии полностью

Маурицио. Ну, подойдите и вы, синьора Лучетта. Будьте мне вместо дочери. А тебя… да благословит тебя бог… Дай ей руку.

Филипетто(Симону). Как это делается?

Феличе. Да вот так — дайте руку, и все.

Маргарита(в сторону). Бедняжка!

Лунардо утирает глаза.

Синьор Симон, синьор Канчано, вы будете сватами?

Канчано. Да, да, синьора, мы будем свидетелями.

Симон. А когда ребеночка ждать?

Филипетто смеется и прыгает. Лучетта стыдится.

Лунардо. Ну, дети, будьте счастливы. А теперь — обедать, обедать!

Феличе. Но, милый синьор Лунардо, граф там из любезности ко мне остался, — я его просила подождать. Неужели же вы так его и отправите? Ведь именно он уговорил синьора Маурицио и привел его. Это будет очень неучтиво.

Лунардо. Да ведь мы идем обедать.

Феличе. Пригласите и его.

Лунардо. Ни за что, синьора!

Феличе. Видите — опять! Ваша грубость, ваша неблаговоспитанность была причиной всего этого скандала. Знаете, чем кончится? Я говорю это всем троим — да, да! Вы заслужите общую ненависть, и сами будете всем недовольны, окончательно обозлитесь и станете всеобщим посмешищем. Да будьте же вы немного учтивее, обходительнее, человечнее! Смотрите, как поступают ваши жены, и, если их поступки пристойны, правильны, уступите и вы кое в чем со своей стороны, пойдите им навстречу. Этот приезжий граф — человек благородный, честный, учтивый; знакомство с ним — только честь; это знает мой муж, иначе он не пришел бы к вам с ним. Это приятное, почетное знакомство, и только знакомство. Что касается нарядов, то лишь бы мы не тянулись за модой, не разоряли дом, а прилично одеваться необходимо для вас же. В общем, если вы хотите жить спокойно, жить в мире с женами, будьте людьми, а не дикарями, — приказывайте, но не тираньте. А если хотите, чтобы вас любили, — любите и вы.

Канчано. Нужно сказать, необыкновенная женщина — моя жена!

Симон. Убедила она вас, синьор Лунардо?

Лунардо. А вас?

Симон. Меня — вполне!

Лунардо(Маргарите). Подите зовите этого графа обедать.

Маргарита. С радостью. Дал бы бог, чтобы этот урок пошел вам на пользу.

Марина(к Филипетто). А вы, племянничек, как будете обращаться с молодой женой?

Филипетто. По приказу синьоры Феличе.

Лучетта. О, я всем буду довольна!

Маргарита. Ей только не нравится, когда рукавчики мятые.

Лучетта. Ну, полно, неужели вы меня не простили еще?

Феличе. Бросьте все это. Идемте обедать, давно пора. И если повар синьора Лунардо рассчитывал на дикарей, то за столом их не будет. Все мы ручные, добрые люди, все хорошие друзья. Будем веселиться, есть, пить и поднимем бокал за здоровье всех тех, кто так любезно и благосклонно нас принял, выслушал — и извинил.

Перевод Н. К. Георгиевской

Тодеро — старик купец.

Пеллегрин — сын Тодеро.

Марколина — жена Пеллегрина.

Занетта — дочь Пеллегрина и Марколины.

Дезидерио — управляющий Тодеро.

Николетто — сын Дезидерио.

Чечилия — служанка Марколины.

Фортуната — вдова.

Менегетто — кузен Фортунаты.

Грегорио — слуга.

Действие происходит в Венеции, в доме Тодеро.

Комната Марколины.

Марколина и Чечилия.

Марколина. Ну, что же? Будем мы, наконец, сегодня пить кофе?

Чечилия. Если не пошлете за ним в кофейню — боюсь, что не удастся.

Марколина. Это почему? Разве в доме нет кофе?

Чечилия. Есть, синьора, есть, да старый хозяин запер на ключ и кофе, и сахар.

Марколина. Это еще что за новости? Мало тех выходок, которые мне приходится терпеть от моего милейшего свекра, он выдумал еще держать от меня на запоре сахар и кофе?

Чечилия. Что поделаешь! Чем больше он стареет, тем становится с каждым днем все несноснее.

Марколина. Но что случилось? Какая муха его укусила? С ума он, что ли, сошел?

Чечилия. Вы же знаете, что это человек, который повсюду сует свой нос и всегда ворчит. Прибежал в столовую, заглянул в сахарницу, потом в кофейницу и пошел: видано ли, чтобы ничего за неделю от целой сахарной головы не осталось! Купили-де кофе на лиру, а его уже нет. Ни порядка в доме, ни совести! Забрал все с собой, отнес к себе в комнату и запер в шкаф.

Марколина. Я так сыта этими несносными выходками, что скоро у меня лопнет терпение. Просто стыдно за него! Столько лет живу в этом доме и не смею ничем распоряжаться. А мой дурень-муженек, даром что толстый и большой и что дочь на выданьи, слово боится сказать! Не может он позаботиться, чтобы у жены был кофе! Клянусь, мне бы только дочку пристроить! У меня, слава богу, есть собственный дом, и я сумею родственничкам натянуть нос.