Маурицио
Лунардо
Феличе. Синьор Маурицио, вам рассказали, как было дело?
Маурицио. Я теперь думаю не о том, как «было», а о том, как «будет». Что вы скажете, синьор Лунардо?
Лунардо. Я нахожу, сказать по справедливости, что хорошо воспитанные молодые люди в масках не шляются и в дома к приличным девушкам, сказать по справедливости, тайком не пробираются.
Маурицио. Совершенно с вами согласен.
Лунардо. Несчастная, ты чего ревешь?
Феличе. Но, синьор Лунардо, «сказать по справедливости», это же прямо срам! Что вы, мужчина или ребенок? То вы говорите так, то этак — точно флюгер какой-то!
Марина. Скажите, пожалуйста, что это такое? Вы дали слово, подписали контракт, — что же случилось, что произошло? Что, он похитил вашу дочь, обесчестил ваш дом? В чем дело? Что за ребячество, что за глупости, что за ломанье!
Маргарита. Да, уж тут и я вступлюсь. Конечно, я была очень недовольна, что он пришел, — ему не следовало этого делать; но раз он на ней женится — значит все и кончено. До поры до времени я молчала, но теперь я говорю
Лунардо. Пусть женится, пусть венчается, пусть отвяжется, я не могу больше, я устал.
Маурицио
Феличе. А если взбесился, ему же хуже. Ведь не вам жениться, а ему!
Маргарита. Ну, синьор Лунардо, скажите, чтобы они дали друг другу руки.
Лунардо. Подождите немножко. Дайте мне отойти.
Маргарита. Милый мой муж, я вас вполне извиняю. Я знаю ваш норов. Вы благородный человек, вы меня любите, у вас доброе сердце, но вы, пожалуй, чересчур строги. На этот раз у вас были все основания сердиться, но в конце концов и я, и ваша дочь — мы обе просили у вас прощения. Поверьте, что до этого довести женщину — дело нелегкое. Однако я это делаю, потому что люблю вас и люблю эту девочку, хоть она этого и не знает или не хочет знать. За вас, за нее я бы жизнь свою отдала; я бы кровь пролила за мир и согласие в нашей семье. Утешьте же девочку, успокойтесь сами, спасите репутацию своего дома, и, если я не заслужила вашей любви, — простите меня. Пусть со мной будет так, как вы решите, супруг мой: либо простите меня, либо накажете позором.
Лучетта
Филипетто
Канчано
Симон. А в сущности, добрые ли, злые ли, — все одинаково нами вертят.
Феличе. Итак, синьор Лунардо?
Лунардо
Феличе
Лунардо
Лучетта. Синьор?
Лунардо. Поди сюда!
Лучетта
Лунардо. Хочешь замуж?
Лучетта
Лунардо. Видела ты своего жениха?
Лучетта. Видела, синьор!
Лунардо. Синьор Маурицио.
Маурицио
Лунардо. Полно, старина! Не отвечайте, сказать по справедливости, так грубо.
Маурицио. Ну, говорите, что хотели сказать.
Лунардо. Если вы ничего не имеете против, отдаю дочь вашему сыну.
Маурицио. Этот барон не заслужил такой милости.
Филипетто
Маурицио. Выкинуть такую штуку!
Филипетто
Маурицио. Не желаю я его женить.
Филипетто
Лучетта. Поддержите его, поддержите…
Феличе
Лунардо. Он хорошо делает, что стыдит его.
Маурицио
Филипетто. Слушаю.
Маурицио. Раскаиваешься ли ты в своем поступке?
Филипетто. Раскаиваюсь, синьор отец, уверяю вас.
Маурицио. Смотри: когда женишься, я потребую прежнего повиновения и чтобы ты во всем от меня зависел.
Филипетто. Я обещаю вам, синьор отец.