Мы с Муркой глубоко вздыхаем и забываем выдохнуть.
— Мы… напьемся… — лепечем мы в полнейшей прострации от такой наглости. — Мышь, а ты уверена, что с этим условием мы приглашены именно к Чинзано? Может, к папе римскому? Ты не перепутала?
Но Мышка игнорирует наш сарказм. Она готовится к большому выходу. Она сидит на краю кровати и корябает что-то на листе бумаги.
— Вот, — говорит она. — Послушайте. Праздничное приветствие.
Неплохо?
— Неплохо, — искренне отвечаем мы. — Только его жене может не понравиться.
— А, ну да. — Мышка задумчиво грызет карандаш. — Тогда так.
Так лучше?
— Лучше, — искренне отвечаем мы. — Только менять надо было первую строчку, а не вторую.
— Почему? — удивляется Мышь.
Ну что мы можем ей ответить?
Проснувшись на следующее утро, я вижу Мурку, которая стоит у окна в своих — то есть чужих — мужских штанах и поигрывает хвостиком зеленого пояска. Услышав мое шевеление, Мурка оглядывается.
— Иди сюда! — И Мурка машет мне рукой.
Я заворачиваюсь в одеяло и подползаю к окну. Мурка задумчиво смотрит на улицу.
— Видишь? — спрашивает она.
— Вижу, — отвечаю я.
— Что? — спрашивает Мурка.
— Улицу, — отвечаю я.
— А на улице? — спрашивает Мурка.
На улице я вижу дома. Напротив нашего отеля — остерия. По улице идет женщина в туфлях на шпильках. Она тащит огромный горшок с фикусом. Итальянки обожают ходить на высоких каблуках и таскать горшки с цветами. Они постоянно обустраивают свое жилище. Улица резко уходит наверх и, как гриб шляпкой, венчается куполом огромного собора. Все это я доступно объясняю Мурке.
— Это все? — интересуется она.
— Все, — отвечаю я.
— Смотри внимательно! — приказывает Мурка и, понизив голос до зловещего шепота, произносит по слогам: — Мо-то-цик-лы!
Я снова смотрю на улицу. Действительно, мотоциклы. Дикое количество мотоциклов с диким ревом проносятся мимо наших окон. Кажется, вся Флоренция села на мотоциклы. Вот мчится ветхая старушонка. Седые волосы торчат из-под шлема. За старушонкой мчится еще более ветхая старушонка. Седые волосы развеваются по ветру. Старушонки что-то кричат в мобильные телефоны. Их крик доносится до нашего третьего этажа. Сдается мне, они болтают друг с другом.
— Ты видишь? Видишь? — возбужденно шепчет Мурка. — Все на мотоциклах! Это у них традиция такая! И мы тоже будем! Мы возьмем мотоцикл напрокат! И шлем! Мой шлем в рюкзаке остался! Надо шлем, и очки, и мобильник! Немедленно купить мобильник! — Речь ее становится все более сбивчивой. Мурка входит в раж.
— Мура! — говорю я и предостерегающе поднимаю палец, чтобы привлечь Муркино внимание. — Нас же трое, а мотоциклы двухместные.
— Возьмем с коляской, — не задумываясь отвечает Мурка. — Все равно Мышь в седло не засунешь.
— С коляской не развернемся. Улицы узкие.
— Развернемся! — уверенно бросает Мурка и двигается к двери. — Ну ладно, Мопс. Поднимай Мышь, мой, одевай, корми завтраком. Я за транспортным средством.
И хлопнула дверью.
А я осталась в полном недоумении. За тридцать лет нашей дружбы это был первый случай, когда Мурка добровольно отказалась от завтрака. Ах, нет, было дело лет пять назад, когда ребенок Кузя первый раз пошел в первый класс. Мы с Мышкой специально приехали из Москвы, чтобы проводить нашего ангела в школу. Первого сентября все встали очень рано. Лесной Брат решил не ходить на работу. Ребенок Машка решила пропустить занятия в институте. Я испекла праздничные блинчики с клубничным джемом. Мышка еще раз прогладила Кузин костюмчик и белую рубашку. Лесной Брат почистил ботинки и проверил ранец. Ребенок Машка сгоняла к метро за гладиолусами. Ребенок Кузя самостоятельно вымыл шею и уши. Только Мурка спала глубоким мирным сном, с головой укрывшись одеялом.
Ровно в восемь часов мы все стояли в дверях. Мы втиснули Кузю в новый костюмчик, нацепили на него ранец и сунули в руку гладиолусы. Мурка спала глубоким мирным сном.
Мы вошли в спальню и осторожно прошептали:
— Мура! Пора!
Мурка не пошевелилась. Тогда Лесной Брат твердым шагом подошел к кровати и сдернул с нее одеяло. Мурка лежала в джинсах, свитере и кроссовках.
— Мура, почему ты спишь в одежде? — строго спросил Лесной Брат.
— Штбы не опздть в шклу, — пробормотала Мурка, не открывая глаз.
Мы с Мышкой отодвинули Брата от кровати, взяли Мурку под мышки и подняли. Мурка висела между нами, как тряпочка. Мы вынесли ее из спальни, спустили по лестнице и понесли к джипу. Предполагалось, что в школу мы поедем на двух машинах. Впереди — Лесной Брат с ребенком Кузей. Следом — мы на Муркином джипе. Однако в джип Мурка не залезла. Она просто не встала на ноги. Мы запихнули ее на переднее сиденье к Лесному Брату и вчетвером утрамбовались на заднем сиденье.
