Через десять ночей Изабелла Львовна, по расчетам Чинзано, должна была покинуть сей бренный мир. Но Изабелла Львовна никак не покидала, а яда становилось все меньше и меньше. Когда яда совсем не осталось, Чинзано начал замечать, что с Изабеллой Львовной происходят странные метаморфозы. Не то чтобы она планировала отбросить задние конечности. Скорее наоборот. Становилась все живее и живее. Живописью заинтересовалась. В консерваторию стала ходить. Научно-исследовательский труд задумала. С этим научно-исследовательским трудом о пользе насекомых в замкнутом пространстве жилища городского жителя начала XXI века она потом защитила диссертацию и даже съездила в Париж на Всемирную выставку, где получила золотую медаль ОСОВИАХИМа от бывшего СССР. С внешними ее данными тоже происходили катаклизмы. Она стала гораздо меньше ростом, вся как-то скукожилась, съежилась, похудела, говорила старческим надтреснутым голосом и носила очки минус десять с затемненными стеклами, чтобы лампочка в 40 ватт, подвешенная над ее письменным столом, не слепила глаза.
В смысле женских достоинств Изабелла Львовна тоже стала совершенно другим человеком. Если раньше ее корпуленция вызывала у представителей сильного пола резкую тахикардию, переходящую в инфаркт миокарда, то теперь их пульс замедлялся настолько, что почти останавливал свое движение в нежной раковине запястья. Чинзано, увидев однажды поутру, когда Изабелла Львовна совершала свой туалет, ее иссохшую грудь, перестал дышать, окоченел и даже стал отвердевать. Словом, Чинзано убил — в переносном, конечно, смысле — сразу двух зайцев. Оставил жену в живых и остановил усилием недюжинной воли ее потуги и притязания выглядеть супервумен в глазах общественности. Он даже немного гордился собой — все-таки и он тоже рисковал жизнью в этой неравной борьбе. А если бы яд просочился сквозь газету!
Что касается их супружеской жизни, то интенсивность ее вследствие предпринятых усилий несколько изменилась. Дело в том, что Изабелле Львовне физиологические излишества были уже ни к чему. Благодаря научной деятельности она стала приносить в дом неплохой доход, и это полностью ее удовлетворяло. Хозяйство полностью перешло в руки Чинзано, и он впервые в жизни почувствовал себя человеком. Да и его страсть к возлияниям больше никого не волновала и он мог предаваться ей, невзирая на разрушенное здоровье и отсутствие зубов. Ведь граппу не кусают.
