– Да, Грег, еду. Я всё-таки должен добраться до Ниццы. И на этот раз, мы купили билеты на самолёт.
– О, Адриан тоже отправляется на юг?
– Да, Грег, беру его с собой. Ему нужно развеяться. После некоторых событий, Адриан впал в депрессию.
– Это из-за того погибшего парня, его племянника – Жана?
– Да, именно так. Он винит себя в том, что не смог сделать из него достойного члена общества.
– Бедняга, какой удар судьбы!
– А что ты, Ташлен? Гляжу, тебя не узнать – будто другой человек. В новом костюмчике, без соплей и не на четвереньках. Полагаю, ты познал питейное искусство и с расплатился с долгами. А как остальное?
– Что ты, Конте! Даже ещё осталось с выигрышной суммы! Знаешь, а ведь я победил в конкурсе – мой роман получил симпатию и жюри, и читателей! Скоро будет премьера театральной постановки по моему сценарию – я на седьмом небе от счастья!
– Молодец, Шекспир. А о чём книжка-то? Дай угадаю: ты просто описал всё, что с тобой произошло, так?
– Нет, Конте, что ты! Может, конечно, только отчасти, определённые моменты… Но переживать заново произошедшее, хоть и на бумаге, мне не хотелось… Книга называется: «Любовь побеждает всё».
– Ба, а я-то думал: «Моя развесёлая жизнь». Ну, главное, что ты пережил свой творческий и любовный кризис… Успел забыть её?
– Нет, Конте, её я никогда не забуду! Более того, я до сих пор вижу её по ночам, в своих самых прекрасных снах, но в образе темноглазой птицы. Знаешь, мне пару дней назад пришла открытка от неё и Рохана. Я храню её, как талисман.
– Да, мне тоже пришло от них письмецо.
– Помнишь, Конте, тот день, когда мы рванули с кладбища на Аустерлицкий вокзал?
– Мечтаю забыть. И что?
– Тогда ты ушёл с Роханом в поисках Адриана и Жана. А мы втроём остались караулить в машине на случай появления Интерпола. Так вот. Решту вышел ненадолго покурить. И мы с Триашей остались наедине. Она такая умница! Она всё поняла, поняла мою печаль…Она взяла меня за руку и дотронулась своими прелестными губками до моего лба. И сказала, что я должен продолжать нести свет…Именно она помогла мне залечить разбитое сердце и растоптанную душу – я больше не страдаю! Ну, почти. И если даже и страдаю хоть немного, то уже совершенно по-другому! У меня словно открылись глаза: я понял, что есть любовь. И теперь я понял, что она всегда со мной. Я обрёл гармонию, Конте. Потому и выгляжу иначе. Знаешь, я благодарен судьбе и прекрасной Элли, Триаше, что она помогла мне понять великую истину нашей жизни!
– Что ж, одной истиной стало больше. Если хочешь знать, я тоже благодарен нашей темноглазой индийской принцессе.
Внезапно Ташлен переменился в лице – его захлестнул невиданный порыв:
– Конте! Ты же не спешишь, верно?! Сейчас я прочитаю тебе великолепный отрывок из своей книги! Нет, не закатывай снова глаза, слушай! Итак: Любовь… Это как свечение в глубинах океана, как лучи рассвета, среди свинцовой мглы…
– Ташлен! Заткнись, иначе я утоплю тебя в этом кофе! Всё-таки ты, ты! Неисправимый…
– Неисправимый романтик?
– Неисправимый идиот, Ташлен.
Даже в самые тяжёлые времена, люди находили лучик света жизни благодаря любви. А эту любовь они находили в своем сердце. К тем, кто рядом, к любимому делу, слогу, ноте, черте. Вот такой курьёз этой жизни – мы ищем любовь извне, в то время как она томится внутри нас. Как я это обнаружил? Однажды я спешил на метро. И когда я спустился в подземный переход, я случайно опустил глаза под ноги, на убогую ржавую ливнёвку. Увиденное заставило меня остановиться и замереть: я был сражён. Сражён тем, что в этой кромешной темноте и сырости, каждую минуту рос и пробивался к тусклому, редкому свету какой-то сорный куст. Несмотря ни на что, он сумел обрести силы и теперь подпирает собой этот дрянной кусок металла.
Мы часто считаем себя пленниками – событий, обстоятельств, бытовых условий. Но на самом деле только мы являемся теми, кто держит в плену – да, да, именно держит! Держит любовь внутри себя, не давая ей вырваться на свет и расцвести пышным цветом. Это так нелепо, и в тоже время грустно – ведь несмотря ни на что, наша любовь продолжает даже расти и развиваться внутри нас, словно подросший росток упирается в решетку ливневки ради жаждущего света нераскрывшегося бутона.
