Но Конте продолжал игнорировать Мерца и искал глазами рану рану. Вдруг, он услышал знакомый треск – на противоположной стороне, на рельсах, приподняв свою голову, его высматривала она. Конте остановился, и как только собрался пойти в её сторону, очаровательная змейка выгнула своё тело, сверкнула, словно гранью алмаза своими глазами, показала элегантно раздвоенный язык и живо поползла по рельсам. Змея настолько быстро передвигалась, что комиссар не успевал за ней, пока она словно не растворилась в тумане. Он опешил, и начал потирать глаза, словно увидел сказочный мираж.
Ещё какое-то время он молча лазил по рельсам в поисках раны. И сколько бы не пытался допытываться Мерц, Конте просто отмалчивался. Настал рассвет, и комиссар остановился в растерянности. Наверное, он так бы и продолжал стоять там, в ожидании поезда, или змеи, но Ричард сумел оттащить его практически силком в свою машину.
– Вы сошли с ума, Конте? Что вы там искали? Кольцо? Не обольщайтесь, наши люди там всё перелопатили. Даже перекрывали пути, чтобы поднять рельсы. Нет его, чёрт знает что, словно в Лету кануло…
– Или растворилось в тумане… – задумчиво произнёс Конте, пытаясь найти объяснение произошедшему.
После продолжительной паузы, оживлённые перебранки водителей и перекличка клаксонов вернули Конте в реальность. Вспомнив крики Мерца, он спросил:
– А для кого кровь-то?
Ричард резво переключил передачу и надавил на газ, до этого изрядно выругавшись на старуху, которая чуть не попала ему под колёса.
– Вот же слепая карга! Ещё мне её здесь не хватало… Что? Кровь? Так для этого, писателя!
Конте удивился ещё больше, но эта новость почему-то заставила его рассмеяться:
– Для Грега? Он что, умудрился ранить себя авторучкой?
– Хуже! Приедем в Нейи, узнаете. Ей-Богу, идиот! Но всё же, хоть какой-то повод посмеяться, чтоб его…
Приехав в больницу, Конте узнал, что Ташлен отчаянно хотел сдать кровь для Адриана Фавро. И даже практически это сделал, но, как всегда, что-то у него пошло не так…
Конте застал Ташлена на больничной койке с перевязанной рукой – кажется, ему возвращали его же кровь.
– Конте, какое разочарование! Впервые в жизни я шёл на настоящий подвиг – и что? Когда я успел сдать кровь в трёх кабинетах, выясняется, что у меня совершенно другая группа крови, нежели та, которая указан в моей карточке! Узнав это, я рухнул в обморок от отягощённого отчаянья и крайней степени обиды!
Конте рассмеялся, а загорелая, аппетитных форм медсестра, поправлявшая капельницу, выговорила Ташлена:
– Вы упали в обморок, мсье Ташлен, потому что сдали слишком много крови! Вам же всё объяснили, а вы зачем-то захотели себя допустить до состояния финика. Повезло, что мы взяли тест на группу крови, и не успели сделать переливание мсье Фавро. У вас, возможно, не самая распространённая группа и резус-фактор, но у нас в Нейи этого добра предостаточно – так что, забирайте-ка ваш продукт обратно!
– Вот так, Конте! Выходит, я рисковал всю свою жизнь! Рисковал, а ведь если бы когда-нибудь мне понадобилось…
– О, я вижу, что ты уже идёшь на поправку! Посмешил так посмешил, Ташлен! Ладно, а как там Фавро? Мне сказали в регистратуре, что его осматривает какой-то врач из Индии, которого спецбортом вызвал Рохан.
– Ой, Конте, какая там поправка! Мошки роятся перед глазами, голова стучит, как будто лежит под отбойным молотком! Я снова замёрз! И снова одинок… Чёрт, я же совсем забыл! С Адрианом, вроде, уже всё в порядке – он попросил налить ему беленького, но эти мучители в белых халатах имели дерзость отказать больному в этой безобидной просьбе. Что ж, даже его недуг отступил! Наверное, яд каким-то образом рассосался в кровотоке. Я слышал, что такое бывает! Даже с этим всё просто, не то, что вылечить разбитое вдребезги сердце… О, Конте, а ты случайно не видел…
– Грег, если ты о твоей несостоявшейся невесте, то она вместе со своим женихом и детективом уже улетела домой. Лаваль укатил в Лион и уже во всю пашет в Центре, впрочем, как и Крой, который корпит над отчётами. Бёртон, Мерц и Химмельхоф «закрывают командировочные» и тоже возвращаются восвояси.
– Однако… Как жаль, что наша история подошла к концу! Не так ли, Конте? Прошу прощения, мадемуазель! Вы ведь мадемуазель? Как вас зовут? Далия? Какое прекрасное имя! Знаете, когда я увидел вас, мне вспомнились картины Поля Гогена, хоть я и не видел вас обнажённой в пальмовых ветвях…
Посмеявшись над писателем, Конте оставил его на едине с кокетливой медсестричкой и капельницей, а сам, насвистывая весёлую мелодию, вышел из коридора.
ПРОШЛА ЕЩЁ ОДНА НЕДЕЛЯ, А ВОЗМОЖНО И ЦЕЛЫЙ МЕСЯЦ…
В бистро «У Паскаля» было, как всегда, не протолкнуться: но эта суета нисколечко не раздражала. После «уединённого» отдыха среди лесных просторов, отелей-клоповников и загородных кладбищ вечный праздник на Монмартре казался комиссару райским оазисом. Заказав по чашечке кофе с миндальным ликёром, он размеренно курил, откинувшись на стуле, и про между прочим болтал со своим визави.
– Так что, какие планы Конте? Всё же уезжаешь?
