В полночь Конте нашёл укромное местечко в чулане уборной и прибёг к действиям: сложив змеиную кожу аккуратным квадратиком, он поместил её на ладонь и поджог подаренной Фавро зажигалкой. Сначала шкура не разгоралась, но после нескольких попыток, пламя завертелось юлой, раздалось шипение и треск. На ладони комиссара происходил настоящий фейерверк, а рука комиссара горела так, словно он опустил её в жерло разразившегося вулкана. Всё это огненное шоу длилось от силы минут пять, но врезалось в память и тёмным горелым пятном на всю жизнь. Хотя в нынешней ситуации это не так уж и на долго…
Тайно выполнив указания Триаши, Конте передал ей пепел, после чего, накинул своё пальто и направился к выходу. Сонный, клевавший носом Ташлен был удивлён:
– Конте, ты уходишь?
– Да, иду прогуляюсь.
– Если что, ну, вдруг, будут новости… Где тебя найти? Скажи, хоть куда идёшь?
– Куда? Куда… Иду навестить твоего дядюшку. К обеду не ждите.
Оставив Ташлена недоумевать, Конте пошёл платить по долгам.
Гуляя вдоль станции, Конте провёл не один час, шагая по слякоти среди туманной завесы. Выкурив пару сигарет, он приблизился к тому самому месту, где закончил свой путь Жан Фавро, встретившись лицом к лицу с тормозившим экспрессом. Конте ждал, что его постигнет та же участь, или возможно осенит стрелой молния неистовой силы. Но ничего не происходило. А уже начинало светать… «Чёрти-что! Ненавижу, когда тянут кота за хвост. Сказано прийти – ну вот он я, пришёл! Говорил, что не верю я в эту чушь…Может, дело в этом? Нет, бредни в стиле Ташлена. Подумать логично – пришёл бы я сюда, если бы не верил? Тогда что? Может, ещё на рельсы лечь – если не поезд расплющит, так окочуриться от холода. Эх, чёртова магия, хоть бы инструкция к этой всей ерундистике прилагалась!», про себя ругался Конте.
Утренняя прохлада слегка свела руки, и Конте снова закурил в ожидании. Вдруг, он ощутил странное жужжание под землёй, и подумал, что это приближается скорый поезд на Марсель. Но когда следом он почувствовал, как нечто тяжёлое и холодное обвилось вокруг его ног, то резко глянул вниз. Да, это была она, та самая змея – рана рана.
Сейчас Конте смог лучше её рассмотреть, и он делал это, не скрывая своего восхищения коварным существом. Во истину, она была самой что ни на есть змеёй: гибкое, чешуйчато-щетинистое тело, с диковинным зигзагом на спине, словно выложенным мозаикой. Её удивительно выразительные глаза с чёрным, вытянутым, словно семечка зрачком излучали какую-то искру, и были подобны дыханию тлеющего угля в камине. Она прижала голову к туловищу, словно умащиваясь получше, и лишь изредка высовывала свой тонкий, изящный, необычно раздвоенный язык наперебой с шуршащими звуками, которые напоминали пение цикад.
– Ну что, красотка, значит, дождался я своего кредитора. Что поделать, сам виноват. Прости, что так вышло, мне не хотелось тебя убивать. Я понимаю, одним прости не обойдётся – раз уж я убил тебя, не жалей, убивай меня. Словом, делай, как там у вас, у змей принято.
Но змея продолжала шуршать, и не двигалась с места, словно связав собою ноги Конте. После нескольких минут уговоров, он решил немного поторопить красавицу и закатив штанину, предложил змее идею:
– Ну же, красотка, вонзись своими белоснежными клыками в мою лодыжку, всё же лучше, чем впиваться в ботинок – а вдруг зуб застрянет? И что тогда? Всё дело насмарку? Вот, смотри, тебе даже думать не нужно, куда укусить – всё уже готово!
Змея будто зашуршала сильнее и пошевелила кончиком своего хвоста, но вмиг затихла. Конте посмотрел на часы, и вздохнул. Затем снова обратился к ней, без опаски притронувшись кончиком пальца к её носу:
– Нет, милая, так дела не будет! Живее кусай! Кусай, не то опять ударю! Чёрт знает что… Ты что, уснула там что ли? Если ты не решишься, дорогуша, то вскоре страницы газетёнки «Фигаро» украсит статья: «Страшный придурок и красивая змея зажмурились под колёсами поезда Ницца-Париж. Полиция ведёт следствие». Ты этого хочешь? Ладно. Будем стоять. Ну, что притихла? Пошурши, мне это нравится, хотя бы напоследок представлю поля Прованса!
Но кажется, змее понравилось, как Конте чесал ей нос. Ему и самому доставляло это удовольствие – на ощупь она казалась довольно тёплой и мягкой.
Внезапно эту милую беседу по душам прервал истошный вопль:
– Конте! Конте! Где вы, Конте?!
Конте оглянулся, но не смог разглядеть, какой идиот орёт там в тумане. И только когда человек приблизился, он смог рассмотреть в нём Мерца.
– Конте! Какого вы тут ошиваетесь один на рельсах?! Еле вас нашёл! Это срочно, какая у вас группа крови?!
Что-что, а именно этого вопроса Конте ожидал услышать меньше всего. Он недовольно сморщил брови, и думал было уже ответить ему, но вспомнил о красотке у его ног. Опустив взгляд, он не увидел змеи, как и не увидел следов укуса ни на его лодыжке ни где-либо ещё. Он пытался высмотреть её в тумане, и пошёл по рельсам в обратную от Мерца сторону. Но тот не унимался, и побежал вслед за ним:
– Конте! Стойте, Конте! Осторожно, там приближается поезд!
