К а п р а л о в. Молчать! В тюрьму захотели? Против царского указа разговоры ведете?! (К стражнику.) Тимаков! Читай приказ воинского начальника!
С т р а ж н и к (достает из-за обшлага бумагу и читает торжественно). «На основании указа его императорского величества, самодержца всея Руси, государя-императора Николая Второго призываются на военную службу из села Кокшанъял крестьяне Шарпатов Актанай и Данилов Федор».
Народ волнуется.
Получайте повестки!
Э п а н а й. Данилова Федора здесь нет.
К а п р а л о в. Ничего, разыщем! Так вот… Собирай вещи, Шарпатов, и изволь явиться в призывную комиссию. Завтра утром на волжской пристани сбор и отправка пароходом. (Ко всем.) А вы, господа, гуляйте, пожалуй, только чтобы никакого беспорядка не было!
Уходит вместе со стражником.
Минута тягостного молчания.
А к т а н а й. Ну вот… Погулял, и хватит!
А л е к с е й. Какого черта сейчас мобилизацию объявлять! Война, можно сказать, к концу идет…
Б у р о в. Мира-то ведь еще нет! Бои продолжаются… Но тут еще другая причина… Хотят убрать Актаная.
А х м е т. Правильно говоришь, Андрей Петрович: Актанай Шарпатов — человек опасный, они его боятся. Он мужиков баламутит… Вот они его и посылают на войну. Да только и там ведь есть кого баламутить…
Все смеются.
Э п а н а й. Это вроде того, как раздумывать, с какой стороны лучше свой дом поджигать — со двора или с улицы…
Ш а р п а т. Сын мой! Увидимся ли мы с тобой еще?
А к т а н а й. Трудно, батя, сказать… Надо надеяться.
Саскавий подходит к Актанаю, берет его за руки и, прижавшись к нему, плачет, затем уходит в ворота. Все подавлены горем. В толпе возникает песня. Она разрастается, ширится, крепнет, и вот уже все поют:
Воды текут, берега остаются,Мы уезжаем — село остается.Мы родились и жили все вместе,Будто птенцы в гнезде на березе.Жили мы вместе и вместе росли мы,Как перья лука в одном кусточке.В разные стороны мы разлетимся,Как разлетается пух с одуванчика.Воды текут, берега остаются,Мы уезжаем далеко, далеко…Н и к о л а й. Ну, до свидания, дорогой друг Актанай! Будь спокоен, дело наше мы не оставим!
Б у р о в (оглянувшись по сторонам). Связь с городом я налажу… Мы еще поговорим… (Крепко жмет ему руку.)
Все по очереди подходят к Актанаю и жмут ему руку.
С а с к а в и й (выходит из ворот с расшитым полотенцем и обматывает им шею Актаная). Актанай! Скажи мне на прощание, что любишь меня! Освети мое сердце солнечным лучом.
А к т а н а й (обнимает ее). Всем сердцем люблю тебя! (Целует ее.) Не забывай меня! До свидания! Не «прощай», а до свидания! (Жмет ее руки.)
Песня продолжается.
Под звуки ее медленно падает занавес.
<p><strong>ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ</strong></p>КАРТИНА ТРЕТЬЯБерег Кокшаги. Кругом раскинулись леса. Направо — лесная сторожка, «зимовка». У стены ее — стол, сколоченный из досок. Из чащи леса выходит С а с к а в и й. Она приоткрывает дверь сторожки, заглядывает во внутрь, но там никого нет. Достает из-под платка сверток бумаги и кладет его на стол. Присаживается, потом встает, ходит, озираясь по сторонам.
С а с к а в и й (поет).
На опушке — орешник, висели орехи,Кто мне скажет, куда они делись?Друг мой оставил меня и уехал,Кто мне скажет, куда он уехал?В детстве мы тут собирали орехи,В юности тут мы до зорьки гуляли…Друг мой уехал, далеко уехал,И с японской войны возвратится едва ли.Из-за сторожки появляется Н и к о л а й.
Н и к о л а й. Принесла?
С а с к а в и й (кивает на сверток). Вот!
