— Я очень надеюсь, что тебя заставляют это всё говорить, — наконец сообщил Никита. — Детей на урановые рудники отправить обещают, бьют по пяткам. От прокурорских пенсов я такое услышать готов, но ты же, блять, умный человек…
— Вот именно потому что я умный, а ты салажонок, я тебе это и говорю.
— А ты в курсе, что на этом оружии вторжения народ у нас картошку жарит? Котиков выкладывает, рецептики борща? Вязание крючком? А вся ваша рашатудэй с Первым каналом — 2 % всей отечественной аудитории? Поломают они! Сами же без всего останемся.
— Ну и останемся, — хмыкнул Альф. — Сразу видно, что ты в болоте три дня без мыла не сидел.
— Так и не хочу!
— А тебя никто не спрашивает. По законам военного времени. Смерть шпионам! — Альф опрокинул ещё полстакана.
— Опять у тебя из ширинки ЦРУ торчит! И каждый раз так. А верховный подполковник, поди, и не знает, что это за youtube вообще такой. Вы ему хотя бы pornhub показывали? Может, в распечатках?
— Наше командование, — то ли с деланой, то ли с настоящей теплотой промурчал Альф, — конечно, об этом не знает. И слава ему за это! Это так прекрасно, что оно не знает, — ты просто не представляешь! Я тоже хотел бы не знать. Но кто-то должен и гальюны драить, и вас, гадёнышей, от очка оттаскивать. А то вы всё из него жрать норовите.
— Слушай, к чему вообще весь этот ютьюб? — спохватился Никита, до которого наконец дошло, что Альф воткнул его в какое-то нужное ему состояние, а Никита поддался. — Вообще же не о том речь.
— А разгадка одна, — отозвался Альф, — не надо становиться ютьюбом, Ники. Тебе очень хочется, но не надо. Я тебе, как родному, описываю государственный подход. И потом, не у всех есть выбор: быть ютьюбом или уважаемым человеком. У тебя — есть.
— Ну ладно, хрен с ним, — Никита присел на край стола, — нас — об колено, хорошо. А украсть всё до трусов — это тоже государственный подход, что ли? Вот этот весь мостовой проект ваш — скажешь, нужен ещё для чего-то, кроме хапнуть и драпнуть?!
— Воруют, конечно, — согласился Альф. — А где нет? Ты думаешь, у американцев что ли не воруют? Сейчас! Вон спроси Лавренкова, он к ним ездил по юридической какой-то мутоте выступать, сам рассказывал. Они там трындели два часа, как устроена коррупция в слаборазвитых зимбабвах, так он встал и спрашивает: «Это всё понятно. А как устроена коррупция в США?» Так на него руками замахали: в США с этим успешно борются, что вы! Он послушал-послушал и говорит: «Ну, если вы сами не знаете, давайте я вам расскажу». И рассказал.
— Но, блин, не так же, чтобы украсть всё!
— А кто тебе сказал, что всё?
— Да я своими глазами видел! Пустые поля. Забор, а за ним только нихуя из грязного снега!
— А может, это поле — просто прикрытие?
— Прикрытие чего?
Альф наморщил нос.
— А это тебе по рангу знать не положено. Ты в каком звании?
— Ну, хватит!
— Нет! — внезапно взревел Селиванов, подпрыгнув на кресле. — Ты в каком звании, а?! Все вокруг мудачьё, одни вы туда-сюда в белом плаще шуруете. Херня! Пока ты катаешься и рыбку потребляешь, тут люди краем руководят, который тебе даже на самолётике за день не облететь. Строят дома, заводы, станции…
— Да нет там ничего, ты слышишь, вообще?! Никакой инфраструктуры!
— А нет — значит так надо! Значит, она нужна для другого. На то оно и командование, чтобы иметь свои планы — не для каждого мокрого носа. Или, думаешь, в Отечественную всякие говноеды тоже бегали к Жукову — узнать, правильно ли он отвлекает противника?
— У вас, куда ни плюнь, везде Великая Отечественная. Воруют — не время обсуждать, война! Пытают шваброй в зад — нельзя без этого, война! Людей убивают — так война же! Так и Баху убили…
Альф недобро улыбнулся.
— Ты попутал, родной. Никого не убивали. Проверишь у прокурорских.
— У них наверняка свой youtube пророс в голове, — махнул рукой Никита, не считавший второй и главный посыл Альфа.
— He doesn’t row! — поднял стакан Селиванов. — Ну, за просветление!
И он внезапно с размаху хлопнул стакан об стену.
