Макиавелли мог бы добавить, что Юлий II вел себя в политике не менее цинично, нежели рекомендовал в своей книге Никколо. Так, в первый период своего понтификата папа сначала использовал обман и коварство для того, чтобы использовать Чезаре Борджиа в своих интересах, а затем велел его арестовать и заточить[403]. Кампанья была у того отобрана. Впрочем, напоминание об этих способностях папы едва ли были бы уместны в главе, посвященной церковному государству.
Видимо, следует также обратить внимание на то обстоятельство, что автор «Государя» прямо связывает деятельность Александра VI сначала с папой Юлием, а затем и с папой Львом, представителем семейства Медичи. Тем самым Макиавелли, на мой взгляд, решает сразу несколько вопросов:
– оправдывает свое позитивное отношение к Чезаре Борджиа. Восхваления поступков герцога становятся вроде бы объяснимы, поскольку тот действовал не только в свою пользу, но и косвенным образом в интересах человека, на чье покровительство хотел бы надеяться Макиавелли, т. е. папы Льва Х;
– восстанавливает историческую справедливость, причем как раз в плоскости политического анализа. Борджиа, ненавидимые при вершине своего могущества и критикуемые после конца политической карьеры семьи в Италии (испанская ветвь сохранилась), действительно, как уже отмечалось выше, сделали немало для восстановления политического могущества католической церкви, хотя и существенно подорвали ее идейный престиж. Для Макиавелли значение в данном случае имел, как всегда, только первый фактор.
В целом же в данной главе автор «Государя» смог выйти из труднейшего положения с наименьшими потерями: и римского папу не обидел, и полноту классификации государств завершил.
Впрочем, была и еще одна сторона вопроса, касающаяся церковного государства, о которой пока ничего не было сказано. Дело в том, что освободить и объединить Италию – главная цель Макиавелли – было в то время невозможно без использования морального авторитета католической церкви. Полагаю, что Никколо прекрасно это понимал. Соответственно, при всем своем хорошо известном критическом настрое в отношении папского государства, он должен был иметь еще и эту причину воздерживаться от язвительных замечаний в адрес политики Ватикана и морального упадка Италии, за который тот был во многом ответственен.
