Здесь Макиавелли обращается к одному из своих излюбленных тезисов, который встречается во многих его произведениях. Скажем, в «Рассуждениях» он писал следующее: «Не стану отрицать, что своими владениями Рим обязан фортуне и хорошему войску, но те, кто сводит дело к этим двум причинам, не замечают, что хорошее войско немыслимо без добрых порядков, а уж за этим следует обычно и удача»[410]. Понятно, что под «добрыми порядками» флорентиец имел в виду прежде всего законодательство.
Макиавелли на этот раз опустил тезис о важном значении поддержки народа как одной из основ поддержки власти. Следует обратить внимание на максиму, сообразно которой без хороших законов нет хорошего войска, а без хорошего войска нет хороших законов. Утверждение, которое, учитывая приведенное только что высказывание из «Рассуждений», следует, возможно, трактовать как взаимозависимость двух указанных факторов.
Одновременно нужно учесть особенность отношения Макиавелли к оценивающим терминам в «Государе». Выше, кстати говоря, уже говорилось, что комментируемая книга в определенной мере является примером обращения политконсультанта к своему заказчику. Подсчеты это подтверждают. В целом по работе есть 6 раз, когда «хорошо» или «плохо» адресовано интересам народа, и 41 раз – государя. Соответственно, у нас есть все основания предположить, что в данном случае («хорошее войско» и «хорошие законы») обращено опять же к государю[411].
Что касается соотношения хороших законов и хорошего войска, то здесь, возможно, следовало бы обратиться к соответствующему пассажу из «Политики» Юрия Крижанича: «Сила состоит не столь в обширности державы и в неприступности крепостей, сколько в хороших законах. При жестоких порядках наилучшая земля остается пустой и редко населенной. При размеренных порядках и плохая земля бывает многолюдной и густо населенной»[412]. К сожалению, эта максима редко принималась в расчет в России.
Нелицеприятная характеристика наемников впоследствии получила подтверждение у Фридриха II, который в целом разделял точку зрения Макиавелли. Впрочем, будущий прусский монарх нашел методы успешной борьбы с этими пороками: железная дисциплина, постоянная муштра и сведение до минимума свободного времени у своих солдат. Остается только хмыкнуть при мысли, что те же правила господствуют и в современных армиях.
Другое дело, что в «Государе» отсутствует такая очевидная на сегодняшний день идея как создание наемной армии из собственных граждан. Причем совершенно сознательно[413]. В свою очередь, тот же Фридрих Великий был также весьма скептического мнения о достоинствах своих сограждан, нанимавшихся в войско. По его мнению, достойные люди должны заниматься своим гражданским трудом, а не воевать. А в солдаты нанимается «небольшое количество жителей страны, а именно – ленивцы, склонные больше к праздности, чем к труду, расточители, ожидающие от солдатской службы большой вольности, но малого наказания, своевольные юнцы, не повинующиеся своим родителям, которые из легкомыслия идут в солдаты»[414].
Как бы то ни было, проблема военного
