Большинство комментаторов обращают в этом отрывке внимание на необходимость предвидения или предвосхищения – один из ключевых аспектов политической науки, который в качестве такового начал существовать именно с Макиавелли. Впрочем, повторюсь, с моей точки зрения, автор «Государя» больше полагался на расчет, нежели предвидение. Об этом говорит, например, рассматриваемая фраза. Не менее показательно и замечание из главы XXI («Не стоит … надеяться на то, что можно принять безошибочное решение, наоборот, следует заранее примириться с тем, что всякое решение сомнительно, ибо это в порядке вещей»). Почему-то данная реплика считается обращением к предвидению. Все-таки, как мне представляется, у Макиавелли здесь речь идет скорее о расчете, причем холодном расчете.
Здесь мы можем снова вернуться к фразе в отношении «величайшего человека» и его связи с жестокостями и репрессиями. Противоречие во взглядах Макиавелли, о чем шла речь выше, может быть отчасти разрешено следующим образом. Придя к власти, исходя из его логики, государь может, а возможно и должен уничтожить оппозицию, в том числе потенциальную, одним ударом. Несмотря на допущенные жестокости, он все-таки останется величайшим лидером, если только окажется достаточно предусмотрительным и расчетливым, чтобы покончить с ней навсегда и больше не возвращаться к репрессиям. Тем более, что последние будут настраивать против него население, тем самым подрывая его власть. В конце концов, Макиавелли, как уже отмечалось исследователями, действительно верил, что возникающие политические ситуации и условия не могут контролироваться и управляться без применения силы и угрозы насилием[369].
И опять подчеркивание необходимости даже авторитарному государю опираться на подданных. Кроме того, здесь виден уже неоднократно отмеченный выше специфический для Макиавелли прием, который уже встречался в этой книге и будет встречаться впоследствии. Речь идет о сознательном повторе. Он, как мне кажется, снова и снова использовался автором «Государя» для убеждения читателя в тезисах, которые тот мог бы счесть спорными.
В своей очередной реплике относительно того, что «обиды нужно наносить разом», Макиавелли, возможно, полемизирует с известным утверждением Аристотеля, что «если монарх решит лишить значения того или иного человека, то делать это нужно постепенно и не сразу отнимать у него всю власть».[370] Автору «Государя» же вполне очевидно казалось более логичным отношение к данному вопросу Ринальдо Альбицци* во время противоборства с Козимо Медичи Старшим и его партией. Синьория 3 октября 1433 года приняла решение отправить последнего в изгнание. На это Ринальдо Альбицци, как пишет Макиавелли в своей «Истории Флоренции», собрал у себя своих сторонников и сказал, что теперь дело их проиграно: «…они сами навлекли на себя грядущую гибель, поддавшись на мольбы, слезы и деньги своих врагов и не уразумев, что им самим вскоре придется умолять и плакать, но тщетно – их слушать не станут, слезы их не вызовут жалости, деньги же, ими полученные, им придется вернуть полностью, да еще заплатить ростовщические проценты пытками, казнями и ссылками. Лучше им всем было терпеть и молчать, чем оставить Козимо в живых, а его сторонников в стенах Флоренции, ибо больших людей либо совсем не надо трогать, либо уж по-настоящему кончать с ними».[371] Скорее всего, это была точка зрения самого Макиавелли[372].
