13
5 <…>
8—9
9—10 Cр.: Марвелл, «Дому Апплтона» (Marveil, «Upon Appleton House», опубликовано в 1681 г.), строфа XL:
11
14
Русских комментаторов слишком опьяняет идея «простой русской женщины из народа», которая рассказывает старые сказки (увы, почерпнутые из дешевых итальянских брошюр) «нашему народному поэту» (как будто истинный поэт может быть «народным»!), чтобы они удосужились обратить внимание на некоторые забавные детали, имеющие отношение к старой няне Татьяны.
В письме от 9 декабря 1824 г. Пушкин писал из Михайловского Дмитрию Шварцу, служившему чиновником по особым поручениям в Одессе у Воронцова:
«Буря кажется успокоилась, осмеливаюсь выглянуть из моего гнезда и подать вам голос, милый Дмитрий Максимович. Вот уже 4 месяца, как нахожусь я в глухой деревне — скучно, да нечего делать; здесь нет ни моря, ни неба полудня, ни итальянской оперы. Но зато нет ни саранчи, ни милордов Уоронцовых[493]. Уединение мое совершенно — праздность торжественна[494]. Соседей около меня мало, я знаком только с одним семейством[495], и то вижу его довольно редко — целый день верьхом — вечером слушаю сказки моей няни, оригинала няни Татьяны; вы, кажется, раз ее видели[496], она единственная моя подруга — и с нею только мне нескучно».
Это неопровержимо доказывает, что Пушкин в Одессе еще до конца июля 1824 г. читал Шварцу третью главу, по крайней мере до строфы XX. Забавно, что в момент сочинения этих строк он не виделся со старой няней сестры с лета 1819 г. — времени его последнего посещения Михайловского (если, конечно, она тогда была там) — и не знал летом 1824 г., что через месяц с небольшим ему предстоит снова встретить ее в роли ключницы (и
См. также мой коммент. к гл. 4, XXXV, 3.