…twelve yards off, or so;A gentlemanly distance, not too near,If you have got a former friend for foe.(…двенадцать ярдов, приблизительно,Благородное расстояние, не слишком близко,Если противник — твой бывший друг…)Двенадцать ярдов — это двенадцать шагов (тридцать шесть футов), что составляет три восьмых расстояния, с которого стрелялись Онегин и Ленский. Фактически они находились на расстоянии четырнадцати ярдов друг от друга, когда Онегин выстрелил. На поединках, где защищалась честь семьи, расстояние могло быть значительно меньшим. Так, Рылеев стрелялся с князем Константином Шаховским с расстояния в три шага (22 февраля 1824 г.), и их пули столкнулись в воздухе.
Пишо (1823): «C'est une distance honorable…»[727]
Но не Байрон придумал это выражение. См. глупую комедию Шеридана «Соперники», V, III, где сэр Луций ОТриггер, секундант труса Акра, отмеряет шаги и замечает: «Ну вот, очень хорошее расстояние — настоящее благородное расстояние». (Акр при этом думает: «хорошее расстояние» — это «сорок или тридцать восемь ярдов», да еще чтобы дуэлянты не сходились, как это допускалось франко-русским кодексом.)
<p>XXXIV</p>Что ж, если вашим пистолетомСражен приятель молодой,Нескромным взглядом, иль ответом,4 Или безделицей инойВас оскорбивший за бутылкой,Иль даже сам в досаде пылкойВас гордо вызвавший на бой,8 Скажите: вашею душойКакое чувство овладеет,Когда недвижим, на землеПред вами с смертью на челе,12 Он постепенно костенеет,Когда он глух и молчаливНа ваш отчаянный призыв?ВариантыЧерновые наброски продолжений в собрании Майкова (ПД, 155):
XXXIVaВ сраженьи <смелым> быть похвально,Но кто не смел в наш храбрый век —Все дерзко бьется, лжет нахально.4 Герой, будь прежде человек —Чувствительность бывала в модеИ в нашей северной природе.Когда горящая картечь8 Главу сорвет у друга с плеч —Плачь, воин, не стыдись, плачь вольно!И Кесарь слезы проливал<Когда он> друга <смерть узнал>12 И сам был ранен очень больно(Не помню где, не помню как);Он был конечно <не> дурак.10—14 Здесь Пушкину приходят смутные воспоминания об отрывке из «Жизнеописаний» Плутарха (читанных им на французском в переводе Жака Амье), когда Цезарь в Александрии, получив голову Помпея, «ne put retenir ses larmes»[728] («Vies des hommes illustres»; «C'esar», LIII). Именно около статуи Помпея во время заседания Сената Цезарю был нанесен (Каской) первый удар в шею, после чего совершилось убийство (там же, LXXI), — отсюда упоминание о ранении.
В ПСС, 1949 (с. 612) приводится черновик, где Цезарь и его друг заменены на Кассия и Брута (стихи 10–11):
И Кассий слезы проливал,Когда он Брута смерть узнал…Хотя все было наоборот. Отметим эту расплывчатость классических познаний.
XXXIVbНо плакать и без раны можноО друге, если был он мил,Нас не дразнил неосторожно,4 И нашим прихотям служил.(Но если Жница роковая,Окровавленная, слепая,В огне, в дыму — в глазах отца8 Сразит залетного птенца!)О страх! о горькое мгно<венье>!О Ст<роганов> когда твой сын,Упал сражен, и ты один,12 <3абыл ты> <Славу> <и> сраженьеИ предал славе ты чужойУспех ободренный тобой.10 Cт<роганов>; 13 чужой… — Граф Павел Строганов, командовавший дивизией в сражении при Кране близ Лана во Франции 7 марта 1814 г. (по н. ст.), покинул поле битвы, узнав, что его девятнадцатилетний сын Александр обезглавлен пушечным ядром.
«Чужой» — согласно Тынянову (Лит. насл. 1934, т. 16–18, с. 369–370), это пушкинский b^ete noire[729], граф Воронцов, которому современники приписывали окончательный успех сражения у Лана 9 марта.
XXXIVc 