1Как мрачный стон, как гроба холод…
<p>XXXV</p>В тоске сердечных угрызений,Рукою стиснув пистолет,Глядит на Ленского Евгений.4 «Ну, что ж? убит», – решил сосед.Убит!.. Сим страшным восклицаньемСражен, Онегин с содроганьемОтходит и людей зовет.8 Зарецкий бережно кладетНа сани труп оледенелый;Домой везет он страшный клад.Почуя мертвого, храпят12 И бьются кони, пеной белойСтальные мочат удила,И полетели как стрела.4…сосед… — Это слово кажется здесь неуместным, если не знать, что кроме обозначения такого же помещика, живущего поблизости, оно перекликается с XII, 4 (см. коммент.).
10клад — вероятно, ошибка, следовало бы написать «кладь». «Клад» означает «сокровище», особенно «спрятанное сокровище».
12…бьются… — Читателю, владеющему двумя языками, следует обратить внимание, что Пушкин использует здесь тот же глагол, что и в гл. 1, XXII, 9 («бьются кони»). Более сильное беспокойство коней в этой драматической сцене требует и более экспрессивного английского глагола.
<p>XXXVI</p>Друзья мои, вам жаль поэта:Во цвете радостных надежд,Их не свершив еще для света,4 Чуть из младенческих одежд,Увял! Где жаркое волненье,Где благородное стремленьеИ чувств и мыслей молодых,8 Высоких, нежных, удалых?Где бурные любви желанья,И жажда знаний и труда,И страх порока и стыда,12 И вы, заветные мечтанья,Вы, призрак жизни неземной,Вы, сны поэзии святой!13…призрак… — В специальном пушкинском выпуске (1937) русскоязычного периодического издания «Иллюстрированная Россия» (Париж) Гофман публикует факсимиле одного из немногих сохранившихся автографов шестой главы (с. 30 и 31) — страницу рукописи, принадлежащую русской даме Ольге Купрович (Виипури, Финляндия) и представляющую собой окончательный черновик или исправленную беловую рукопись гл. 6, XXXVI–XXXVII. Изменения несущественны, за исключением XXXVI, 13, где отчетливо написано слово «признак», которым следует заменить «призрак», появившийся, по справедливому замечанию Гофмана, вследствие опечатки в изданиях 1828, 1833 и 1837 гг. Ср.: «Разговор книгопродавца с поэтом»: «признак Бога, вдохновенье» (см. Комментарий, «Отвергнутые предисловия»){148}.
<p>XXXVII</p>Быть может, он для блага мираИль хоть для славы был рожден;Его умолкнувшая лира4 Гремучий, непрерывный звонВ веках поднять могла. Поэта,Быть может, на ступенях светаЖдала высокая ступень.8 Его страдальческая тень,Быть может, унесла с собоюСвятую тайну, и для насПогиб животворящий глас,12 И за могильною чертоюК ней не домчится гимн времен,Благословение племен.12 <…>
13домчится — глагол соединяет в себе две идеи — быстрое движение вперед и достижение цели.
<p>XXXVIII</p>Эта строфа известна лишь по публикации Грота (см. коммент. к XV–XVI):
Исполня жизнь свою отравой,Не сделав многого добра,Увы, он мог бессмертной славой4 Газет наполнить нумераюУча людей, мороча братий,При громе плесков иль проклятии,Он совершить мог грозный путь,8 Дабы последний раз дохнутьВ виду торжественных трофеев,Как наш Кутузов иль Нельсон,Иль в ссылке, как Наполеон,12 Иль быть повешен, как Рылеев…Последние две строки, возможно, были опущены Гротом из цензурных соображений.
1—7 Этот образ свидетельствует о пушкинском предвидении, ибо подобные качества были свойственны превозносимым или ненавидимым журналистам 1850— 1870-х гг., таким, как радикалы Чернышевский, Писарев и другие полнтико-литературные критики гражданской направленности, — тип резкий и жесткий, еще не существовавший в 1826 г., когда писалась эта восхитительная строфа.
