Коммуналка: Добрые соседи полностью

Листы гладкие, страницы шершавые. И нет ни рисунков, ни чертежей, которыми полнятся учебники магии. Разве что застрял между хрупких страниц седой лист морозника.

В нем нет магии.

И нет скрытой силы. Зато есть запах сухой травы и близкой осени.

…чтобы жить, мертвому необходима сила, которую он берет от людей или иных существ, если случилось им оказаться поблизости. Оно берет силу всегда, пусть помалу, и потому многие люди не ощущают даже этакой потери, ибо дано богами им удивительное свойство восстанавливаться. Но в то же время, если случается им поселиться рядом с мертвецом, то весьма скоро многие начинают замечать за собою слабость, усталость. Затем люди начинают болеть, сперва легко, но часто, однако истощенные, они не способны выбраться из болезней…

Астра нахмурилась.

…первыми уходят дети и старики. Затем люди ослабевшие, порой телесно они кажутся крепкими, а смерти на первый взгляд не вызывают вопросов, однако чем дольше существует мертвое, тем больше становится этих смертей. Отчасти потому и стараются они, зная за собой подобную особенность, не задерживаться подолгу на одном месте. Или же, испытывая нужду, удовлетворять ее иным способом.

Болеть в квартире давно никто не болел.

Разве что прошлой зимой Калерия стала покашливать, и если поначалу кашель был легким, таким, который случается при раздраженном горле, то вскоре раздражение обернулось ангиной.

Астра сняла ее за вечер.

И не потому, что просили. Нет, просить никто не просил, но…

…так было правильно.

Однако ангина зимой — дело обыкновенное, и ничего-то подозрительного в том нет.

…надо будет заглянуть завтра с утра, перемолвиться парой слов.

Или не надо?

Может, она, Астра, как обычно выдумала себе новый страх? С нею подобное частенько происходит. Неужели Серафима Казимировна при ее-то уме и опыте не обнаружила бы мертвого?

А сама Астра?

Она ведь слышит людей, даже когда сама того не желает, все одно слышит. И сердце бьется у всех, и дышат все, и болезни есть у каждого. Эвелина сосудами мается, вечно мерзнет, что зимою, что летом. А потом сипнет и молчаливая, раздраженная, стучится в дверь.

Не просит, но…

…у Ниночки простуды — дело частое, а все потому, что имеет Ниночка привычку выскакивать на мороз без шапки и с расстегнутым пальтеце. Однажды и вовсе в ботиночках на работу побежала. Ботиночки были красивые, из тонкой замши, но не для морозов же.

Калерия по-женски мается, хотя вслух о том не упоминает даже. Однако порой ее прихватывает, и тогда Астра слышит отголоски ее боли.

— Память такая вот, — сказала Калерия в последний раз, вытягиваясь на кровати. — От войны. Там-то… не особо тепло было. Порой и шуба его вот не спасала… да и появилась она уже потом, после войны. А сама я дурой была. Говорили, что нельзя на холодном сидеть, но разве ж я слушала?

И замолкала, верно, думая, не холод ли этот, не ее ли глупое упрямство стали причиной ее бездетности, справиться с которой и Астра не могла? То есть причину она видела, но молчала. Боялась.

Может, все-таки рискнуть?

Еще год тому Астра не решилась бы, испугалась, да и теперь эта мысль заставила оцепенеть. Поликистоз — не та болезнь, за которую берутся целители. А она даже не целительница.

Просто дива.

И…

Калерия будет рада. Наверное. Если получится. А если нет?

Она тряхнула головой и закрыла книгу.

У Ингвара артроз на начальной стадии. У двуипостасных частое явление. Суставы хуже всего телесную трансформацию переносят. Да и старые переломы знать о себе дают. Пусть и заросли раны, да не ушли полостью.

Виктория мается мигренями, но тот единственный раз, когда Астра предложила помощь, обругала ее. Сказала, что сама разберется. Владимира… то, что она делала, Астре категорически не нравилось. И потому она, Астра, делала вид, что не понимает.

Пускай.

У каждого своя дорога. Не Астре её судить.