– Ага, ты с ними заодно! – я в ярости бросила трубку. Тоже мне, кулацкий подпевала нашелся.
– Присядем на дорожку, – сказала мама, – карту обменную и паспорт взяла?
Я кивнула.
– Ну, с Богом, – сказала тетя Нина и взяла меня под руку, – Галь, ты закрывай, не торопись.
И тут я поняла, что обратного хода нет и с ужасом почувствовала, как у меня дрожат коленки.
Они взяли меня под руки, и мы двинулись в путь.
– Мальбрук в поход собрался, – в полголоса сказала я себе самой.
– Ты что там шепчешь? – спросила тетя Нина, отпустив мою руку.
– Да так, про рыцаря одного… Мальбрук в поход собрался, – во весь голос пропела я.
– Дай-ка, лоб пощупаю, – мама протянула ко мне руку.
Я отпрянула и чуть не упала. С этим пузом центр тяжести то там, то тут. Но тетя Нина подхватила меня.
– Галь, может, у нее родильная горячка? И мы зря сами пошли?
Я нашла положение, в котором меня не качало.
– У самих у вас горячка, ишь удумали чего, в колготы меня запихнули! Руки давайте, и пойдем.
На самом-то деле, я понимала, что выступаю, чтобы заглушить страх.
Где-то на полпути я представила себе эту нашу троицу, с пузом посередине, и меня схватил смех.
Мама с теткой остановились: «Ты что, плохо тебе? А?»
– Да нет, – давясь от хохота, сказала я, – я на нас со стороны посмотрела.
– Ну, и что? – спросила недовольно мама.
– Картина такая есть…
– Какая?
– «Три грации» называется», – я опять засмеялась.
– Чудная девка, – сказала тетя Нина, – ей рожать через пару часов, а она хохочет.
Путь наш проходил мимо магазина тканей «Мерный лоскут», на который мы с мамой частенько совершали набеги, так как обе очень любили шить.
– Зайдем, портниха-яниха? – не без издевки спросила меня тетя Нина.
– Нин, ты издеваешься, ей-Богу! Ей счас только по магазинам ходить, – с раздражением сказала мама. И потащила нас к роддому, до которого оставалось метров триста.
Они подвели меня к странной белой двери без ручки. На двери была только табличка «Прием рожениц».
Это что, я – роженица? Какой кошмар, обзываются! Все против меня. Караул!
Тут мне опять прострелило спину, я нагнулась вперед и глупо захихикала. А мама нажала кнопку звонка.
Дверь открылась мгновенно.
– Рожать?
– Не-а, – от страха сказала я.
– Ну, давай, давай, иди, – мама подталкивала меня к двери.
– Давайте еще погуляем, – умоляюще посмотрела я на своих провожатых.
– Ну, как соберетесь, опять позвоните, – и дверь закрылась.
– Пойдемте в «Лоскут», – умоляющим голосом сказала я, – ну, на пять минуточек, а потом я …пойду туда, а?
– Нет, вы поглядите на нее, – сказала тетя Нина, – в магазин она собралась!
– Руки давайте, – скомандовала я, – ножки ставим так!
Я встала в третью позицию.
– Зачем? – утираясь платком, спросила строго тетя Нина.
– Полечку сбацаем, – устав от себя самой, сказала я.
– Тьфу, пошли в этот паршивый магазин, – закипала потихоньку мама.
– Ты раньше его очень любила, – сказала я.
– Нин, она издевается над нами, – сказала мама, разворачивая меня с полпути от магазина к двери роддома, – мое терпение закончилось.
Когда мы вернулись к двери с оскорбившей мои чувства табличкой, там стояла парочка. Худенькая, высокая рыженькая девушка с таким большим животом, что сбоку она была похожа на цифру 10. Муж ласково гладил ее по голове и что-то нежно шептал. Но, как только он подносил руку к звонку, девушка висла на его руке и просила: «Подожди!»
Мама моя решила взять все в свои руки. Она нажала на звонок, и нас с рыженькой впихнули в открывшуюся дверь.
…И дверь за нами захлопнулась.
Мы посмотрели друг на друга, со слезами в глазах.
– Девчонки, ну-ка, слезы утерли, быстро! Не бойтесь, – сказала нам пожилая нянечка, выдавая по ночной рубашке, – переодевайтесь, а одежду сейчас родным отдадим.
А в голове стучало: « Бежать, бежать…» Куда? Мы были птички в клетке с ужасом в глазах.
Переодевались, прислушиваясь к голосам родных за дверью, потом сели на кушеточку у кабинета врача. Выглянула сестра: «Кто первый? Заходите, документы давайте».
– Я, – прошелестела девушка.
Сестра выдала мне ножницы и велела постричь все ногти под корешок, а сама ушла, оставив дверь в кабинет открытой. И мне был слышен разговор рыженькой с врачом.
– У Вас как часто схватки?
Рыженькая заплакала.
– У меня в карте написано рожать 28-го мая, а сегодня 2-ое июня, а у меня ничего нет.
– Вы где и с кем живете?
– Мы с мужем в студенческом общежитии. Подружки сказали – иди, раз ничего нет. Муж меня и привел.
– А мама Ваша далеко? Ей позвонить можно?
– Нет, она в Иркутске, и у нас дома телефона нет. Надо вызов заказывать.
– Ну, не волнуйтесь. Сейчас Вас обработают и положат в предродовую палату. Тимофеевна, девочку возьми у меня на обработку.
Что такое обработка, я уже знала. Ногти я подстригла сама, потом эта самая Тимофеевна обрила меня, пардон произвела депиляцию, станком для бритья, очевидно с лезвием Нева «времен Очаковских и покоренья Крыма».
Когда я вышла после бритья, пардон, депиляции, и села у двери кабинет врача, то услышала разговор врача и Тимофеевны про рыженькую.
– Ну, переходила несколько дней, подумаешь, какое дело.
– Так ведь подсказать некому, мамки рядом нет.
