Честно говоря, особого желания мириться со Стасом у меня не было. После того, как он ретировался к маме, я погрустила немного, перебирая невысказанные обиды. Ведь из-за Стаса расстроилась моя свадьба, и из-за него я ушла на радио из любимой редакции. Он бешено ревновал, когда на планерке меня хвалил главред. Но потом, всплакнув пару раз, разозлилась, переставила мебель в квартире и долго выветривала прокуренную кухню. Ночами, перед сдачей статьи в номер Стас без передышки дымил, сидя за ноутбуком.
В машине я опять задремала.
– Приехали, мадмуазель? – разбудил меня Валерка.
– Ага, – ответила я, вылезая из машины, – спасибо, пока!
Я умылась и нырнула под плед на диване. телефон городской вот только забыла отключить. И началось!
Позвонила мама: «Лерусь, ну, как ты? Как мы первого числа? У тебя или у нас?»
И это была последняя капля. Граненый такой стаканчик, совковый, общепитовский, с щербатыми краешками. И эта последняя капелька туда – плюмссс-с-с…
Они что, всем скопом решили меня доконать? Баста. Нет, ей-Богу, сегодня не мой день.
– Мамулек, – сказала я так приторно, словно меда объелась, – Что на этот раз? Юбка плиссе, гофре или бантовка в два цвета от тети Ани? Лифчик Анжелика от тети Маши с чашечкой на коровье вымя? Две пары носок от бабушек и туалетная вода с распродажи из Арбат-Престижа от Вовиной жены? Увольте! Это же мой праздник. А вы – как хотите!
Мама бросила трубку. Пусть, пусть обижается.
Но это мой день рожденья. Я устала от кучи родственников, старающихся сделать мне подарки, будто я сирая и голая. Особенно меня умиляла баночка малинового варенья от маминой подруги тети Тамары. Словно она мечтала, чтобы я в грядущую зиму свалилась с какой-нибудь «энфлюэнцией» и температурой под 40.
Я-то хорошо знала, что мама покупала все журналы, где я была на фото в светской тусовке. Знала, что, как придут родственнички, дай Бог им здоровья, мама вытащит все журналы, скопившиеся за год, и они будут рассматривать мои фото и цокать языком, разглядывая мои платья с декольте остроносые шпильки и чулки-сетку.
Отключила городской и мобильник. Пусть хоть волосы рвут на себе. Никого видеть и слышать не хочу.
Тьфу! Сон пропал.
Что ж, подведем итоги за эти тридцать лет. Я мысленно разделила тетрадный листок на две части. Первая часть –
Я крутила в руках ручку, раздумывая, какую часть начинать заполнять первой. С логикой у меня все в порядке, но сегодня она взяла отгул. Оглядев свою квартиру, я горько усмехнулась.
Тридцать лет, холодная постель, отсутствие детского смеха, разбросанных игрушек и запаха домашней стряпни с кухни. Ни тебе звуков дрели и молотка мастерящего что-то мужа. Черное пятно плазмы напротив дивана в гостиной. Мои одинокие тапочки в прихожей. И безымянный мой пальчик. Холеный, ухоженный и наманикюренный, но голый без обручального колечка. И холодный, как сиротка Козетта, мечтавшая о красивой кукле.
Я заплакала и незаметно уснула. Всю ночь меня мучили кошмары.
Мне снился Стас, которому я сдавала экзамен по предмету «Анатомия семейной жизни».
– Молодец! – он протянул мне зачетку. Я вышла из аудитории и посмотрела, что же он мне поставил. В графе «оценка» размашисто было написано – неуд. Вот так-то!
– За что?! – закричала я и … проснулась.
Сердце колотилось в груди сумасшедшей рыбкой, и меня всю трясло, голова раскалывалась от боли. Во рту пересохло. Я приняла таблетку от головной боли, перевернулась на другой бок и попыталась заснуть. Но нет, лишь в полудреме я видела себя со стороны, словно кино смотрела. Грустное кино.
Так и я и провалялась в постели, пока не рассвело. На часах – одиннадцать. Народ уже, наверное, режет салаты, наряжает елки и тяпает по рюмашке за уходящий год.
Часа в два я выхожу на улицу и просто бесцельно бреду, куда глаза глядят. В конце концов ноги приводят меня к крошечному ресторанчику «Габриэлла» на Остоженке. Со Стасом мы частенько сидели там по субботам за фирменным коктейлем «Габи».
Народу в предновогодний день было немного. Студенты, сдвинув два столика, отмечали сдачу последнего зачета, да пожилая седоволосая дама кокетничающая со своим спутником, держащим ее нежно за кончики пальцев.
Я присела к барной стойке: «С наступающим!»
– Взаимно, – откликнулся знакомый бармен, – Вам, как всегда? А где Ваш спутник?
– Простудился, остался дома салаты готовить, – нахально соврала я.
Мы поболтали о погоде, о кризисе, бармен сделал мне комплимент, сказав, что с удовольствием слушает нашу с Валеркой программу. И вдруг глаза его округлились, и он замолчал.
Я обернулась, чтобы посмотреть, чему это он так удивился.
Держа аккуратно под руку свою бывшую жену, в зал входил Стас, сияющий как июльское солнце прошлым удушливым летом. Жена его была уже с явно округлившимся животиком. В руках у нее была коробка, перевязанная подарочным бантом. Коробка с утюгом…
