За Большесельским колхозом, словно занесенные в поминальник души усопших, числились пашней моховские Гари. В двадцать первом году, когда стар и мал были на дальней пустоши Каверзино, Мохово выгорело все дотла. От деревеньки осталась потре-билка — общественный амбар, вновь было заполненный зерном после революции, и сыро-варня — сараюшка на крутом берегу Шелекши, напротив камня Шадровика. В самый пол-день вспыхнула избенка бобылки Флеганихи с краю на красном посаде. Винили старушку, будто она, разжигая самовар, заронила в щель в полу серянку. Затаенно держалось и дру-гое мнение. Беда была предвещена моховцам за назамолимые грехи их сородичей. И изо-шло реченное наказание… Огонь вихрем и пошел по соломенным крышам вдоль всей де-ревни к реке. И над Татаровым бугром скопился черный дым густым облаком… Прошли молебны, в церкви. Отец Матвей обошел крестным ходом с хоругвями пепелища и поля, прося Всевышнего о благости.
Моховцы принялись заново строиться, уповая на милость Божью. Зерно из потре-билки роздали по рукам, в сыроварню ведрами носили молоко, копя деньгу. Старый бере-женый сосновый бор сходом решили подчистую вырубить. Расселились в землянках и по-гребах и принялись возводить новые дома и постройки. Выруб постановили распахать. Земля хоть и бедная, супесь, но мужики захотели возделать там поле, назвав его Гари… Каждый год не по одной свадьбе справлялось, деревня разрасталась. Но жизнь, опять же по воле судьбы, как пророчили старики, так и не пошла в гору… Гари моховцы, уже при колхозе, запустили, отвели под сенокос. А в годы Великой Отечественной войны и с ко-сой туда не наведывались. Бывшее поле тружно взялось новым сосняком.
Шло время. И вот где-то там осенило казенную голову спустить директиву о вос-становлении прежних сельскохозяйственных угодий. Руководству Большесельского кол-хоза Гарями стали "колоть глаза". В планы мелиоративных работ их не включали, считая пашней. И все же по настоянию Николая Петровича, председателя колхоза, обещали при-слать технику. И Дмитрий Данилович решил словчить — "веленое дело сделать по-своему". Вместо распашки гарей — срыть Татаров бугор. В сводке указать, что в колхозе прибави-лось пашни как раз на это гаринское поле. И тем закрыть "вопрос". Главный инженер ПМКа мелиораторов, муж Александры, главного инженера их колхоза, взял в толк дово-ды Дмитрия Даниловича. С начальником мелиораторов — вместе когда-то работали. Поко-лебавшись, и он согласился. Земля-то колхозная и просит об этом сам главный инженер колхоза… Николай Петрович как-то равнодушно к этому отнесся. Не все ли равно, где хлебу расти. Всеми полевыми работами в колхозе руководил Дмитрий Данилович, замес-титель председателя по механизации. Александра, молодой еще агроном, тоже с ним сове-товалась, как и бригадиры полеводы. Председатель не сетовал на своего заместителя, ста-рался быть только в курсе. Подписывал бумаги, проводил совещания, отбывал на разные конференции в район и область. Пользуясь знакомством в "инстанциях", "выбивал фон-ды". Не крестьянин от роду — землей на болел. А у Дмитрия Даниловича не было склонно-сти к "доставаниям", "выбиваниям" и "говорениям". Так и ладили, пока не появился в колхозе новый парторг Саша Жохов. До Саши, каким-то чудом, долгое время во главе коммунистов колхоза стоял Старик Соколов. Даже само районное начальство и парторги других колхозов дивились, как это Староверская борода, Коммунист во Христе, держится в парторгах. Яков Филиппович на это отвечал: "Тихим словом в правде и добром". По-степенно и сложилось мнение, что старика Соколова в самом райкоме, а то и в области, может даже и повыше, "рука" поддерживает. И не диво — сын в Москве, генерал. На том ныне мир и стоит — у кого "рука", да сам тих, тот и тензит. А коли кто открыто со своим мнением — вечная помеха начальству, как от прытких насекомых живому телу под руба-хой.
Новый парторг колхоза, Саша Жохов, стал ревниво следить за каждым шагом Дмитрия Даниловича. Парторгом в колхоз Сашу перевели из председателей сельсовета, а в председатели он спустился с заместителя прокурора. И не мог снести обиды и изжить в себе прокурорскую власть. Чего бы вот ему не внять делу Дмитрия Даниловича. Свой, моховский, вместе росли. Но где там. Парнями не больно ладили, а тут полный раздор. В колхозе любое дело не может миновать парторга. Как раньше свадьбы и крестины церкви и батюшки. Приходский священник к Божьему духу паству взывал, а парторг — к подчине-нию. Что не так — "руки вязал", разум оскоплял. От Саши исходил один нелад. За мертвое слово указаний прятался, как голая купальщица за ивовый кустик.
