Рослый, русоволосый, с веселой улыбчивостью в ясных глазах, с осознанием важ-ности всего, что делается, Тарапуня привычно распоряжался. Поздравляя и восхваляя мо-лодых, высказал вначале заученное от Марфы Ручейной: "Золото с золотом сливается, жемчужина с жемчужиной сматывается…" И свое: "Князю и княгине, Ивану Дмитриевичу и Светлане Олеговне, крепкие корни в нашей моховской земле пускать, чтобы вокруг са-ды цвели-расцветали, хлеба шумели, о счастье шептали, коровы сытыми гуляли, пчелы в усладу летали, хоромы богатели, детки в них не плакали, а как птички весенние щебетали. Молодые наши Корины, чтобы пример нам всем во всем подавали". И Симка Погостин роль свою с толком исполнял, откуда что в нем бралось: "Молодые наши сами в любви сошлись, без тертых свах обошлись. Не на кого будет пенять, хомут на шею коли самим на себя одевать. Он у нас припасен, но пускай незасупоненным в музее и хранится". Вик-тор Кулякин и Вадим Кочетков интеллигентно подыгрывали, но выходило у них скучно-вато, вроде высказов на именинах начальства. "Жених и невеста наши, инженер и учи-тельница, окажут плодотворное влияние на нашу деревенскую жизнь, быть им вожаками нового поколения сельского мира, духовного возрождения его". О духовном возрождении сказал Вадим Кочетков. Нестеров, "Первый", как-то исподлобья поглядел на него, сжал губы. Что-то ему в этом не понравилось, Сухов, сидевший рядом, улыбнулся, сказал рай-комовскому вождю с подкусом: "Деревня, вишь, своими мыслителями обзаводится, радо-ваться надо". "Первый" обернулся к председателю облисполкома, кивнул согласно. Похо-же, он опасался, как бы высокое начальство не сделало "не таких" выводов из высказа за-ведующего почтой о "духовном возрождении", не обвинило в недостаточной идейно-воспитательной работе в целом районе. Но все замялось шутливыми высказами стариков; "И наш брат не лыкам шит, грибы, как и бывало, в лесу собираем, а за невестами в город мотаем". Тарапуня (величали его по имени отчеству, но не забывали, что это их Тарапуня) отвлекал свадебников от зелья: "Не больно молодым горчите, в рюмки не глядите, губами добрые слова говорите, голову светлой держите, и ноги для пляса берегите. Не гоже будет на княжеском пиру кренделя выделывать, как теляти на мокром льду"… "Вина-то вдо-сталь, но кто его сегодня не допьет, пусть лучше завтра придет". Сами они с Симкой По-гостиным пригубливали и отставляли рюмки. "Потом доберем", обнадеживал Симку Та-рапуня. Оба на месте не сидели. Столы расставлены и в пятистенке и на веранде при рас-пахнутых дверях. И они переходили от одних гостей к другим, давая слово для высказа.
В разгар застолья, подорвав жестом руки Тарапуню, бригадир трактористов Семе-нов, "шепнул" вслух, что высоким гостям надо честь оказывать. Симка Погостин, подско-чив, ткнул бригадира в бок кулаком, нагнулся к его уху: "Не суй, поддемиургенчик, рабье рыло не в свое корыто". Тарапуня как бы случайно встал за спиной Нестерова, высказал: "Гости дорогие, свадебники и родные, все мы на веселом пиру равны. Князю и княгине нашим не от чина поклон неси, а сердце доброе отвори и пожелания душой выкажи". Су-хов улыбался, восхищаясь главным дружкой. Подлаживаясь под Тарапуню, встал и сказал громко, разведя руки перед грудью, как бы душевно раскрываясь: "Милости не жди от чи-нов прытких, как на берегу рыбки, согласие, труд да любовь и сулят ладные прибытки… Чтобы жизнь шла добрым молодцем, без конца медовым месяцем", — поднял рюмку: горь-ко… Молодые встали, поцеловались. Сухов досказал: "Так бы вот в сладость пилось и елось в этом гостевом доме". Нестеров вроде как не заметил тарапунину приговорку о чи-нах. Не собрание, позволительно и вольность высказать.
Олег Сергеевич умиленно глядел на дочь, сказал жене, Евгенье Александровне, и тетке Ивана, Прасковье Даниловне, сидевшей рядом, перебивая родственный уже их раз-говор: "Вроде как в Берендеево царство наша княжна попала. Все, вишь, тут равны, слав-ные люди. Я всегда думал, что деревенский люд проворней и практичней городского. По крайней мере, пустого меньше говорят, а если баско, то по делу. Родимая земля добрым духом их одаривает". Евгения Александровна сыронизировала: "Вот, вот, ты уже тоже отдарился".
Дима, брат Светланы, смотрел на гостей и на молодых, как смотрит на папуасов досужий турист.
Старик Соколов сидел рядом с художником. Выслушав Сухова, сказал: "Ладно де-ло, от крепких корней новый ствол и пойдет, и дай-то Бог, чтобы его не подрыли, в цело-сти оставили". Художник повторил: "Дай-то Бог, Яков Филиппович…" Недоговорил, оба отвлеклись разговорами Серафима Колотина с бригадиром Фомичом: "И надо бы вот вся-кую технику к себе приручать, тот же трактор, а не к ней подлаживаться…" Высказав это, Колотин рубанул рукой воздух, как бы останавливая на этом свою мысль, Фомич поддер-жал его: "И землю надо лелеять как дитя, а технику, знамо, держать в руках… Ну да вроде не о том на пиру веселом раскудахтались"…
