В досужих вечерних разговорах за чаем, Татаров бугор, как подметил художник, "непрошенно садился на язык". И уже не просто мнилось, а верилось, что и всамделе ос-новал себе там штаб лукавый, повелитель демиургенов. И рабы божьи подпали под его волю, сделались такими податливыми, что из каждого, как гончар свистульки из мягкой глины, лепи любых болванчиков…
Светлане не пришлось зубрить "Четвертую главу" сталинского евангелья, из кото-рого к моховцам сошло веселое словцо "демиургены". Она прочла ее уже в доме Кориных. Дедушка Данило как бы с дальним умыслом и сберегал это "еванделье" для нее вот, сель-ской учительницы по пророчеству Старика-Соколова. Страницы его пестрели смысловы-ми подчерками красным карандашом. Эти подчерки, сделанные в "главной книге" окаян-ного времени основательным крестьянином, наводили Светлану на свои уже мысли, мо-жет и не те, какие были у дедушки Данила. Пдсказывали, как раз за разом новоявленные "творители действительного" накапливали в себе "идеальное" персадкой в свою голову всего "материального". Так и заменили небесного демиурга земным "демиургеном", ста-раясь и его запрятать в нутро каждого. Оно и понятно — как и кому обойтись совсем-то без творца? Его и создали, соперничая с небом, для поклонения себе смертные твари. И он, творитель-демиурген, тужась, свирепствуя и восхваляясь, взвелел варганить невообрази-мое царство на Святой Руси, окрестив его "светлым будущим". Привлек помощников и зарядил их своей энергией рушения. И они принялись хором за дело, стараясь перетворить друг друга. Азартными действиями, без жалости, и уничтожили свои же идеи, может в за-родыше и светлые. Коммунист во Христе, Старик-Соколов, веру в то и держит в себе. Нам вдалбливали: "цель оправдывает средства!" Но вышло, что выбранные средства, как удав кролика, задавили саму идею-цель.
В голове Светланы, за этими вроде как бы вначале веселыми и усмешливыми раз-думьями, взывалось отчаянно-молитвенное прошение к Всевышнему Творцу: "Опаси нас, господи, и не дай вконец совратиться и напрочь отойти от своего пути, нареченного нам Тобой".
Сужденное мирской волей дело.
1
Мелиораторы выделили мощный экскаватор, чтобы прорыть в логовине канаву и выпустить воду из Лягушечьего озерца. Дмитрий Данилович заторопился. Надо вы-брать из низины весь перегной и торф. Николай Петрович настаивал, "пока горячо" взяться сразу за Татаров бугор, свалить его в озерцо, к чему канитель разводить, лишнюю работу затевать. Сосны спилить "дружбой", разделать на кряжи, остальное на дрова.
Дмитрия Даниловича это удивило: торф берем за тридцать верст, возим и не роп-щем — есть указание, а тут он под носом, прямо на поле — и лишняя работа. Сколько в озерце лягушек, комаров осело. Неоценимое удобрение, природой данное, сдобри пашню им — и шестисот пудовые урожаи собирай. И эта вот тайна Лягушечьего озерца, которую надо разгадать, что там, на дне его. А пока все следует держать в себе, и дело доброе как бы негласно сделать.
Свою тревогу Дмитрий Данилович высказал Ивану.
— А они, как один, — завалить и все недолга. Как вот им сказать, что там, на дне озерца, разгадка. Сослался я на Сухова, он тогда поддержал меня, советовал выбрать "са-пропель". Слово чудное вроде и помогло… А у Нестерова, "Первого", и у Горяшина — свое на уме, поставить галочку: исполнено…
За два дня мощным бульдозером Дмитрий Данилович выгреб из логовины тор-фяной перегной. На Нижнем поле вырос большой вал черной земли. Экскаваторщик ме-лиораторов прокопал канаву. Ребятишки неделю вылавливали на дне Лягушечьего озерца карасей, не успевших уплыть.
Первым пришел взглянуть на опустевшее озерцо Старик Соколов. Постоял на бугре везде сосен, обошел канаву в логовине. Вглядывался тихо, как бы прислушиваясь ко всему вокруг. Сказал Дмитрию Даниловичу, чтобы он сам очищал дно озерца с благостью в сердце. И предостерег его напутственно:
— Говорить-то, что нам тут увиделось, и не ладно. Тайна тайной и должна оставать-ся. От глаза сокрытое, все равно рядом с нами пребывает. Все по установлению единому, оно, благое, и возымет верх.
Пришли взглянуть на опростанное озерцо и Марфа Ручейная с дьяком Акиндием. Но тоже ничего не обычного не приметили. Серый ил на дне, оголенная осока по берегу. Марфе показалось вроде как выпучивание и вздрагивание ила посередине. И Акиндий это заметил. Творя молитву, перекрестясь, побрызгал святой водой, которую взяли с собой в бутылочке. Сказали Дмитрию Даниловичу и указали на то место, где приметили возды-хание.
— Затаенное тут будет еще нам выказываться, — сказала Марфа Ручейная Дмитрию Даниловичу, — и надо от него верой очиститься, грех свой искупить.
Художник, Андрей Семенович, приходил на бугор то утром, то вечером. Обезво-женное озерцо срисовывал при разном свете. Сосны на его рисунках глядели тревожно на разрытую вокруг землю. Нижнее поле тоже чего-то остерегалось. Все ежечасно меняло свой лик, как чувственное, и удивляло художника. И неодолимо тянуло на бугор, за-ставляло
